– А если вы туда станете! Пять футов до земли – это ж убиться можно! Да эту перекладину надо было менять еще года два назад. Сейчас там только труха – и гов… гхм… слюна жуков, которая эту труху склеивает. Мусор, кстати, нужно из сада повычищать. Трава высокая, а в ней сучки лежат. Если не знаешь, то запросто напорешься – так что вы туда особо пока не ходите, по краю у дома гуляйте. Клумбы сильно запущены, грядки травой заросли. Я-то, конечно, могу все восстановить – вот только не знаю, надо ли. Как думаете?
Тео растерянно поглядела на бушующее перед ней море сорняков. Жизнерадостная весенняя трава перла вверх, выбрасывая к небу пестрые разноцветные бутоны. Над ними кружили тяжелые озабоченные шмели, порхали какие-то полупрозрачные то ли стрекозы, то ли бабочки.
Хочет она это убрать? Не хочет?
– Понятия не имею, – честно сказала Теодора. – Ой, погляди! Кто это?
От калитки, придерживая рукой нежно-розовое кисейное платье, шагала невысокая женщина. Талия у нее приближалась по размеру к бедрам, и пышная юбка начиналась прямо от груди. Маленькая, кругленькая и розовая, женщина походила на сдобное бисквитное пирожное, щедро пропитанное клубничным топпингом.
Смерив незваную гостью взглядом, контрактный прищурился – и поджал губы.
– Это? Клиентка. Сейчас ругаться начнет.
– Может, и не начнет.
– Вот эта? Точно начнет, – двумя глотками допив кофе, контрактный с видимым сожалением поднялся. – Такие всегда начинают. Уж я-то знаю.
Клубничная дама, преодолев шаткую дорожку, уже подходила к дому. Теперь Теодора могла разглядеть выражение ее лица – и вынуждена была признать: эксперт совершенно прав. Клубнично-кисейная дама действительно будет ругаться.
– Добрый день… госпожа Дюваль… – стремительным штурмом взяв крыльцо, клиентка остановилась, преодолевая одышку. – Простите… за неурочный визит.
– Ну что вы, какие мелочи! Я очень рада, – расплылась в профессиональной улыбке Теорода. – Может, воды?
– Да. Пожалуйста, – решительно промаршировав мимо столика, гостья отодвинула стул и рухнула на него, как полновесный центнер бетона, замешанного на клубничном сиропе. – Очень жарко сегодня. Солнце так и печет.
– Том! Принеси, будь любезен, воды, – обернулась Теодора к контрактному.
– Да, госпожа, – склонившись в полупоклоне, он бесшумно исчез за дверью.
– Вы моя первая гостья в этом городе, – вернулась к любезному щебету Теодора. – Простите, не знаю вашего имени…
– Эмилия. Меня зовут Эмилия Натта, – запоздало представилась розовая дама. – Не знаю, можно ли меня назвать гостьей… Дело в том, госпожа Дюваль, что я пришла к вам по делу.
– Я слушаю вас, – Теодора склонилась к гостье, вся воплощенное внимание и сочувствие. Этот прием неплохо работал с проблемными клиентами в банке – возможно, сработает и сейчас.
– Ваш предшественник… Этот бесчестный человек… Я ходила к нему каждую неделю. В дождь и в жару, усталая, отчаявшаяся, я шла к этому негодяю за помощью – и совершенно напрасно! Только вообразите – каждую неделю, через весь город, и каждый, каждый его житель знал о моем позоре! Но я вынуждена была идти. Потому что у меня не было выхода. К сожалению, в Кенси нет другого мага с широкой общей практикой. Только парочка акушерок, целитель и гадалка, но гадает она, я вам скажу, преотвратно – всем обещает скорое сердечное чувство, и что бы вы думали? У меня из сердечных чувств только гипертония! Я так и сказала ей, когда встретила в церкви всеблагого огня. Клотильда, говорю, паршивка ты эдакая! Кто обещал мне роковую встречу со жгучим брюнетом? И что? Где этот брюнет? И знаете, что она мне ответила? Ты, говорит, к портному ходила? Ходила. Он тебе шелковый халат шил? Шил. Так вот она, эта встреча! Совершенно, говорит, роковая, – потому что шелк на твоем халате орешками крашеный и пятнами пойдет после первой же стирки. Ну вы представляете? – торопливо схватив поднесенный Томом стакан воды, розовая дома осушила его стремительными глотками.
– Это совершенно непозволительно, – сочувственно покивала Теодора. – Никакой профессиональной этики.
– Да! Именно! Я так и сказал! Мошенница ты, говорю, и паршивка! Без этики! Ты мне что обещала? Что встреча будет с брюнетом! А разве господин Скорцо брюнет? Ну а кто же еще, – отвечает эта мерзавка. До того, как облысел, как раз брюнет-то и был! – на мгновение гостья остановилась, с астматическим присвистом хватая воздух, и промокнула лицо крохотным кружевным платочком. – Но даже эта нахалка не идет ни в какое сравнение с вашим предшественником. Я ходила к нему через день! Два года я страдаю подагрой, это нечеловеческие боли, но я вынуждена была идти – а этот мошенник так ничего и не сделал! Он палец о палец не ударил. И в этом есть ваша вина! Вы, именно вы, передали патент господину Туро. Ну разве это возможно? Достаточно один раз посмотреть в его бесчестные глаза, чтобы понять – с таким человеком дело иметь не стоит!