В тоже время, стало ясно, что стрельба союзников не отличалась особой точностью. Находившиеся на 6-м и 7-м бастионах наблюдатели докладывали, что пространство между ними и «Десяткой» просто усеяно ядрами и осколками давших перелет бомб.
– Даже бревна разбило в хлам! – зачем-то сообщил вернувшийся с бастиона Стеценко.
– Какие еще бревна?
– Сосновые, наверное, – охотно пояснили лейтенант. – Они от строительства остались. Вот их в овражке от греха и сложили, а туда бомбы одна за другой. Только щепки и полетели!
– Вот беда-то, – скрипнул зубами Корнилов. – Ума не приложу, как жить дальше!
– Нервничаешь, Владимир Алексеевич?
– Ну а как иначе? Батарея не больно-то хорошо укреплена, казематов нет, только брустверы, да банкеты. Не ровен час, перебьют прислугу, смогут подойти ближе и тогда городу придется совсем несладко. Или того хуже, десант высадят.
– Ну, это вряд ли, – поспешил успокоить его. – Нет у них сил для десанта, да и не такое это простое дело. Даже если и решится, пехоты у нас довольно. Отобьемся!
– И все же не на месте у меня душа, – вздохнул рвущийся в дело адмирал. – Разрешите отправиться на батарею и лично убедиться…
– Отставить! – неожиданно для всех присутствующих рявкнул я. – Слышите канонаду? Значит, они живы и ведут бой!
– Но…
– Никаких но! Из докладов совершенно ясно, что никакая связь с укреплением невозможна. Но уж коли вражеская стрельба дает столько перелетов, стало быть, на долю самой батареи остается не так уж много. Поэтому пока не стихнет обстрел никто туда не пойдет. Вы все нужны мне живыми! Понятно?!
– Так точно, – вздохнул признавший справедливость моих слов адмирал.
Если уж быть совершенно откровенным, опасения Корнилова казались мне весьма основательными. Тем более что результатов реальной бомбардировки я просто не помнил. Кто знает, может там и впрямь никто не выжил?
Однако после боя эти прогнозы не подтвердились. Уже вечером, получив рапортичку, я узнал, что потери наших батарей оказались сравнительно не велики. И уж никак не соответствовали, обрушившемуся на них граду метала.
Так, на 10-й из 58 пушек оказались совершенно разбиты всего три, а семь получили повреждения лафетов. Из 270 человек личного состава 8 убито, 22 ранено и еще пятеро контуженых. На Александровской и того меньше. Из 51 орудия подбито 3, столько же лишилось лафетов. Убитых всего трое, раненных семнадцать и пятеро контуженных.
Куда интересней сложилась ситуация на Северной стороне. Пустившая на дно «Аретузу» Карташевская батарея каким-то чудом вообще обошлась без потерь! Волохова башня отделалась одним разбитым лафетом и двумя десятками раненых. Причиной это невероятного на первый взгляд везения, очевидно, послужило удачное расположение наших укреплений. Установленные на крутом обрывистом берегу, они оказались крайне неудобной мишенью для корабельной артиллерии противника. Да к тому же еще и весьма малого размера.
Согласитесь, попасть из установленной на качающейся платформе гладкоствольной пушки в узкую двухметровую насыпь на дистанции даже в 300 саженей (что на наши деньги около шестисот метров) можно только случайно. А уж когда эта цель находится значительно выше тебя, остается уповать лишь на закон больших чисел или божью волю. Но, судя по всему, сегодня Создатель был на нашей стороне!
А вот Константиновскому равелину досталось по полной! С фронта его атаковал отряд Дандаса, обрушивший на русское укрепление всю мощь своей артиллерии. Наши канониры пытались отвечать калеными ядрами, но к несчастью не слишком успешно. Причиной тому стала неопытность прислуги, в значительной части состоявшей из нижних чинов резервного Минского батальона.
Из-за нехватки офицеров и даже фейерверкеров солдаты оказались предоставлены сами себе, и не сумели грамотно распорядиться вверенным им оружием. В результате чего, подготовленный до боя небольшой запас каленых ядер был потрачен практически впустую. А после того, как вражеский огонь повредил трубы калильных печей, довести до кондиции новые просто не успевали, да и долгое это дело.
Тем не менее, равелин продолжал отчаянно сопротивляться, время от времени нанося наседающему противнику серьезный урон, пока не попал под удар отряда адмирала Лайонса. Слабо защищенное с северо-западной стороны укрепление мгновенно оказалось на грани катастрофы. После первых же залпов фланговая стенка укрепления обвалилась, орудия верхнего, открытого яруса сбиты или как говорят моряки, «счищены».