Затем пущенная одни из пароходов бомба угодила в зарядные ящики, стоявшие во дворе. Последовавший взрыв, обрушил одну из внутренних стен каземата, вследствие чего, оказались сметены или опрокинуты орудия верхнего яруса и на другом фасе форта.
Пытавшиеся вести ответный огонь пять открыто стоявших на ретрашементе орудий оказались мгновенно подавлены, а находившаяся на возвышенности Карташевская батарея не могла достать оказавшиеся для нее в «мертвой зоне» британские корабли. И только вступление в бой батареи, установленной перед самым сражением на Северной косе, до некоторой степени спасло ситуацию, подарив защитникам равелина небольшую передышку.
Но, как я уже говорил, все это мы узнали куда позднее, а сейчас в самый разгар боя, раздавшийся на Константиновском равелине взрыв, убедил союзников в том, что русская оборона держится на волоске и любой достаточно сильный удар может совершенно ее обрушить.
Первым к этому выводу пришел адмирал Лайонс. Потерявший сына англичанин страстно желал отомстить за него, а потому готов был оправиться в самое пекло. Увидев взрыв, он бестрепетно повел свой отряд вперед, рассчитывая прорваться мимо очевидно потерявших боеспособность батарей на Северной стороне, после чего разгромить русский флот и утолить пожиравшую его изнутри ненависть.
Правда, «Сан Парей» и «Самсон» несколько замешкались, а нахватавшийся попаданий «Родней» вместе со своим буксиром и вовсе остались на месте, зато гордый красавец «Агамемнон» быстро обогнул корабли Дандаса, и вскоре оказался перед входом в Севастопольскую гавань. Константиновский равелин молчал, Александровская, а также 7-я и 8-я батареи, находившиеся на южной стороне, пытались остановить его, но успеха не имели. Казалось еще несколько минут, и судьба войны будет решена…
Первый взрыв прогремел, когда корабль оказался практически на середине прохода. Поднявшийся почти до нижних рей столб воды практически скрыл от посторонних глаз нос «Агамемнона», а когда она схлынула, стало ясно, что корабль обречен. Не прошло и минуты, как он почти полностью погрузился в морскую пучину, оставив наружу лишь корму с продолжавшим вращаться винтом. Затем прогремел еще один взрыв, очевидно не переживших встречу с морскими волнами котлов, после чего краса и гордость Королевского флота стремительно затонул.
– Ну вот, – устало отозвался я, после чего стащил с головы фуражку и вытер со лба пот. – А вы хотели свои корабли там затопить.
– Что б меня! – пробормотал потрясенный до глубины души Корнилов, вместе с которым мы все это время были на крыше верхнего яруса Николаевской батареи, – А ведь получилось!
– Изволили сомневаться? – зло усмехнувшись посмотрел я на застывших штабных. – Не верили?
– Воля ваша, Константин Николаевич, был такой грех! – выразил всеобщее мнение Истомин, – Ведь небывалое же дело, одним махом такую махину на дно пустить!
– То-то! Учитесь, пока я жив. Кстати, распорядитесь направить шлюпки. Может, кто из англичан выжил…
Между тем затихшее было сражение, разгорелось с новой силой. Причем первые на себе это почувствовали корабли из отряда Дандаса. Заметив взрыв русского форта, этот адмирал не стал лезть на рожон и прорываться внутрь гавани, а лишь распорядился сократить расстояние, чтобы окончательно покончить с защитниками Константиновского равелина. Но представьте каково было его удивление, когда пушки уже практически списанного со счетов укрепления сумели возобновить огонь!
Очевидно, командовавшие защитниками офицеры, сумели в полной мере воспользоваться вызванной гибелью «Агамемнона» паузой, чтобы навести среди своих подчиненных относительный порядок, заменить вышедших из строя канониров и организовать доставку огнеприпасов.
А вот на британских артиллеристов приключившаяся с флагманом Лайонса катастрофа произвела совершенно обратное впечатление. Они как будто утратили кураж, стали медленней шевелиться и хуже стрелять. А когда борта их кораблей снова принялись крушить тяжелые бомбы и ядра и вовсе поддались панике.
– Как славно наши палят! – Не отрываясь от подзорной трубы, восторженно воскликнул Истомин. – Будто и не было никакого взрыва.
– Так и не было, – скромно отозвался я, наблюдая тем временем за спасением немногих уцелевших с «Агамемнона».
– Но как же так?
– Ничего особо сложного, Владимир Иванович, – хотел было отмахнуться я, но видя, что все присутствующие крайне заинтригованы, решил объясниться. – Делаем на безопасном расстоянии от батарей яму, забиваем его порохом, сверху всякий хлам, тряпье и прочая гадость. Потом вставляем элетрозапал, и в нужный момент подрываем.