Удачное попадание практически уничтожило самую мощную батарею французов. Большую часть пушек разметало взрывом, не менее пятидесяти человек погибло, а остальные оказались либо ранены, либо контужены. Огонь противника сразу же ослабел, зато наш усилился, а еще через полчаса ожесточенной перестрелки подчиненным Гусакова удалось добиться еще одного золотого попадания или как говорят британцы - «лакишота».
На сей раз бомба уничтожила пороховой магазин всего осадного корпуса, оставив тем самым великолепную тяжелую французскую артиллерию без боеприпасов. Прогремевший после этого взрыв, оказался, по меньшей мере, втрое сильнее прежнего. После чего канонада стала постепенно замолкать, пока около двух часов пополудни не замолкла окончательно.
И только на английских позициях от Балаклавских высот до Сарандинакиной балки продолжал греметь бой. Тут надо отдать должное как британской промышленности, так и артиллеристам. Первая сумела обеспечить свою армию таким количеством оружия, что даже случившееся по «вине» Шестакова исчезновение одной из батарей обнаружилась лишь спустя много месяцев, когда не получавшие известий родственники не начали бить тревогу.
Вторые же весьма осмотрительно распорядились доставшимся им имуществом, куда грамотнее рассредоточив его на местности, не забыв при этом позаботиться о надежных укрытиях для погребов и орудий.
Что же касается наших укреплений на Сапун-горе и прилегающей местности, то они как раз напротив, были возведены в спешке, а некоторые и вовсе не достроены. Рыхлый грунт, приносимый для брустверов в кулях, мешках и рогожах был густо перемешан с мелкими камнями и щебнем в условиях сухой погоды больше напоминал пыль, не имея никакой прочности и вязкости. Тысячи людей трудились круглыми сутками со всем тщанием трамбуя землю, сбивая руки до кровавых мозолей, но против природы не попрешь. Несмотря на все усилия не хватало и туров-габионов, так что насыпи выходили слабыми. Дерна чтобы одеть скаты насыпей опять же имелось недостаточно, приходилось ставить каменные подпорные стенки укладывая камни насухо. Щеки амбразур и вовсе одевали не мудря, зашив досками или обмазав глиной, которая при первом же выстреле рассыпалась на куски.
Пушек было мало и по большей части небольшого калибра. Погреба устроены слишком близко и не слишком надежно укреплены. Начальствовать местным гарнизоном должен был внезапно заболевший капитан второго ранга Егоров. А поскольку замену ему сразу не прислали, его место пришлось занять командиру 8-го Черноморского пешего батальона полковнику Головинскому.
Начавший службу рядовым казаком, Венедикт Васильевич не слишком хорошо разбирался в фортификации и артиллерии, зато имел большой опыт службы на Кавказской линии. После ставшего уже знаменитым сражения в Кровавом лесу он со своими пластунами безвылазно находился на позициях, постоянно устраивая набеги на вражеский лагерь.
Еще накануне отдав все необходимые распоряжения, хорошо осведомленный от языков о предстоящей бомбардировке Головинский, приказал денщику поставить самовар, надеясь начать утро беспокойного дня свежим чаем. Увы, стоило большому двухведерному медному красавцу закипеть, как англичане открыли огонь, и одно из первых же попаданий превратило агрегат в груду исковерканного металла.
– Тьфу, бисовы дети! – сплюнул полковник, и со злой усмешкой посмотрел на попавших в его подчинение офицеров. – После боя будем чаевничать, господа!
– А где же самовар найдете? – поинтересовался с невинным видом командовавший одной из батарей лейтенант Попов.
– Уж мои орлы сыщут, – непонятно к кому обращаясь, посулил Головинский, после чего велел им расходится по местам.
И как оказалось, очень вовремя. Осыпаемый градом британских снарядов бастион быстро превратился в вулкан. В общей сложности по нему сейчас били более 60 орудий, включая несколько новейших «ланкастерских» пушек на одноименной батарее.
Отвечать им могли всего 22 наших орудия, стоящих на двух батареях. Но главной проблемой стало даже не это, а удаленность позиций, от основных арсеналов, из-за чего туда не успели доставить достаточного количества боеприпасов. Первую половину боя, наши артиллеристы вели достаточно эффективный огонь, но ближе к полудню погреба начали пустеть.
– Вот что я тебе скажу, Мишель! – приказал Попов своему заместителю мичману Духонину. – При эдакой стрельбе, никаких запасов не хватит. Отправляйся к нашему атаману и скажи ему, что, если он ничего не придумает, нам придется задробить стрельбу!