– Что, мать вашу, здесь происходит? – вызверился я на него, но вдруг заметил красные от недосыпа глаза, потемневшее от усталости лицо и невольно сбавил тон.
– Раненных очень много, – растерянно развел тот руками.
– Вижу! Почему не приняты меры? Где санитары? Отчего никто не ухаживает за раненными и почему, черт бы вас всех подрал, кругом такой бардак?!
– Но я докладывал их превосходительству…
– Сколько у вас врачей? – аккуратно вклинился, между нами, Барятинский.
– Только я и доктор Тютюнников.
– И все?!
– Да! Санитаров всего два десятка. Перевязочные материалы закончились еще вчера. Запасы лекарств также истощились. У нас больше нет средств, чтобы помогайт этим несчастным. – От волнения у достаточно хорошо говорившего по-русски Вернера прорезался акцент.
– Понятно! – скрипнув зубами от злости, отозвался я и, круто развернувшись на каблуках, вышел из госпиталя вон.
Оказавшись снаружи, мы с князем долго не могли отдышаться, от отравленной болезненными миазмами воздуха больницы, но потом все же вернулись в коляску.
– Гони! – велел я сидевшему на облучке матросу.
– Куда, ваше высочество?
– Где Корнилов? – спросил, обернувшись к Барятинскому.
– Полагаю, на «Константине».
– Значит, на пристань!
Не прошло и получаса, как я поднялся по трапу на палубу флагманского линейного корабля и принял доклад от встречавшего нас капитана первого ранга Ергомышева, после чего прямиком отправился в адмиральский салон, где в этот момент проходило совещание флагманов.
Обведя взглядом собравшихся и убедившись, что присутствуют почти все флотские начальники, включая Нахимова, Истомина и главного командира Севастопольского порта, военного губернатора Станюковича [1] и еще несколько штаб-офицеров.
– Прошу прощения, господа, за вторжение, – без обиняков начал я, – но дело совершенно не терпит отлагательств. Подробности вам сообщит наш любезный князь, а вы извольте немедленно распорядиться, чтобы все свободные судовые врачи, фельдшеры, а также их помощники, взяв с собой все необходимое, отправлялись в казармы на Южной стороне. Там полно раненых солдат, которым необходима помощь.
– Неужели все настолько серьезно? – недоверчиво посмотрел на меня Станюкович – крепкий еще 68-летний старик со звездой ордена Белого орла на мундире.
– Все еще хуже, Михаил Николаевич, не веришь мне, спроси у князя, – кивнул я на Барятинского. – Нет, сам поезжай! А мы пока подумаем, где раздобыть или изготовить несколько тысяч тюфяков, черт бы их подрал, вместе с нашими порядками!
– Константин Николаевич, – поспешил вмешаться славившийся своим добрым отношением к нижним чинам Нахимов. – Велите вашему адъютанту отправляться в 41-й экипаж. Пусть отдадут все имеющиеся налицо тюфяки, которые я велел заготовить для своих матросов. Их там должно быть никак не менее восьми сотен, а скорее всего много больше. Остальные, полагаю, могут быть сделаны в течение пары, в крайнем случае, трех дней. Надобно знать только, необходимое количество.
– Чем больше, тем лучше! Это не последнее сражение, и число раненых, к несчастью, будет только увеличиваться… Юшков, ты слышал Павла Степановича? Отправляйся немедленно! На обратном пути загляни в госпиталь и справься о прочих потребностях.
Несмотря на то, что мы довольно быстро приняли все необходимые меры, меня не оставляло чувство вины. Понятно, что за всем самому не уследить, но уж об этом-то можно было позаботиться!
Ведь знал же, что госпитали у нас находятся, как пишут сейчас в казенных отчетах, «далеко не в блестящем состоянии». Более того, на Аландах сам обо всем побеспокоился, создав особые госпитальные суда и пригласив возглавить санитарную и медицинскую службу самого Пирогова. Затем, уже готовясь отправиться в Крым, приказал прославленному хирургу и его помощникам отправляться вслед за мной и… этим и ограничился. Дескать, зачем чинить то, что и так работает?
– Ну а теперь, рассказывайте, что вы так горячо обсуждали? – поинтересовался я, решив отвлечься от тягостных мыслей.
– Решаем, как расставить линейные корабли, на случай если противник попытается прорваться в гавань с моря.
– Очень интересно. И к какому же решению пришли?
– Схема готова. И если ваше высочество изволит ее утвердить, мы немедленно начнем расставлять корабли. Благо недостатка в буксирных пароходах у нас нет.
– Что ж, – бегло осмотрев представленный план, ответил я. – Вы местные условия знаете гораздо лучше меня. Так что, как говорится, вам и карты в руки. Это все?