– Эй! Нет, так дело не пойдет. Слышишь?
– Да.
– Попытайся расслабиться.
– Хорошо. Наверное, мне лучше лечь.
Я ныряю в постель, зажмуриваюсь, раздвигаю ноги и, как бы глупо это ни было, накрываюсь одеялом. Пару секунд ничего не происходит. Потом Савва хмыкает и садится рядом. Я чувствую, как под его немалым весом продавливает матрас. Анатолий тоже… крупный. Но если Анатолий просто имеет лишний вес, то Савва… весь целиком состоит из мышц. Это я запомнила еще с нашей первой встречи.
– Ника…
– Я готова. Сделай это.
Он и делает… Так мне кажется. Сдергивает с меня одеяло, разводит полы халата. Я предусмотрительно не стала надевать трусы. Господи, как же это… мерзко. Невыносимо. Чудовищно. Грязно… Я… Савва бесцеремонно проталкивает в меня пальцы.
– Нет.
– Ч-что? – переспрашиваю в полубреду.
– Ты не готова. Совершенно. Тебе будет больно, если я войду в тебя прямо сейчас.
– Ничего страшного! Я потерплю.
– За кого ты меня принимаешь? Думаешь, я смогу трахать женщину, понимая, что этим причиняю ей боль?
А я не знаю! Не знаю… Моим мнением на этот счет раньше не интересовались.
– Что же ты предлагаешь?
– Позволь мне тебе немного помочь.
– Помочь? – я сглатываю, гляжу на его приближающиеся губы…
– Да. Вот увидишь, тебе понравится.
И все. Ответить он мне не дает. Накрывает мои губы своими, смещается, нависая надо мной всем телом. Одной рукой опираясь на локоть, перебирает мои раскинувшиеся на подушке волосы, другой – разводит полы халата на груди. И касается… сначала горла, задерживается, будто считывая подушечками пальцев мой пульс, соскальзывает дальше. Не прекращая обследовать мои губы своим языком.
– А-ах.
– Хорошая девочка, красивая… – отрывается. – Только посмотри, какая красивая. – Обводит контур груди, сжимает вершинку пальцами, осторожно щиплет, выкручивает.
Я в панике. Я смущена. Анатолий никогда мне такого не говорил. В постели мы по большей части молчали. Он изредка приходил, делал свое дело и откатывался в сторону. Жизнь не готовила меня к тому, что мужчина в процессе может быть настолько болтлив, откровенен и… В общем, жизнь не готовила меня ни к чему из того, что со мной вытворял Савва.
– Я знал, что они будут розовые. Теперь проверим, такие ли они вкусные, как я думал…
– Савва! – я бьюсь, отталкиваю его, но…
– Я же должен знать, чем будет питаться мой ребенок. Ты же будешь кормить его грудью?
Что тут скажешь? Я лишь киваю. И как под гипнозом наблюдаю за его приближением. Жадные губы обхватывают мой сосок и с силой его вбирают. Он сосет меня, лижет, кусает… Я не знаю, я не понимаю, это норма, или это за гранью? Я сама не своя. Меня гнет, как тетиву лука. Скручивает. Я касаюсь постели лишь пальцами ног и затылком. Каким-то чудом удерживая нас обоих вот так. Внизу живота сводит мышцы, от напряжения они яростно пульсируют, разгоняя горячую кровь. Я переполнена всем этим, я перенасыщена. И в то же время… я как будто пуста.
Савва рычит. С ужасно пошлым влажным звуком выпускает один мой сосок и тут же принимается за другой. Так и не снятый до конца халат сбился на талии, поясок развязался. Савва обхватывает длинный конец, опускает его между бедер и с силой дергает, высекая из меня искры невыносимого болезненного удовольствия. Я вскрикиваю. Он отпускает пояс, кусает мою губу и снова касается пальцами там, где теперь все незнакомо воспалено и сыро…
– Вот теперь ты потекла.
Что на это сказать? Мне стыдно. Разве это… нормально, что он знает настолько интимные подробности обо мне? И что он о них вот так говорит? Описывает такими… словами.
– Пож-жалуйста. Пр-росто сделай это.
– Еще рано. Я должен быть точно уверен, что почва для моего семени… - криво улыбается, - как следует подготовлена. Ты знаешь, что у возбужденной женщины гораздо больше шансов зачать?
Я потрясенно моргаю. Мне не дано понять, о чем он говорит. Что значит – подготовлена? Не отрывая глаз, наблюдаю за тем, как Савва медленно опускается вниз.
– Ч-что ты делаешь?
– Беру пробы, – усмехается. Усмехается и… касается меня там языком. Нет, я слышала, что такое бывает. Не настолько я недотрога, но откуда мне было знать, что это настолько приятно? Я хватаю толстый край одеяла и вцепляюсь в него зубами, чтобы не завыть в голос. А Савва лижет меня и лижет, урчит, рычит, как большой кот… В какой-то момент это все заходит так далеко, что мне кажется, все… Я умираю. И тут Савва отстраняется. Взмывает вверх и, заткнув мои возмущения своим ртом, входит меня как нож в масло.