Нож в моей руке соскальзывает и чиркает по пальцу. Я вскрикиваю, возвращаюсь в действительность. Дыхание сбилось, между ног – влага. Свекор бы сказал, что я распутница. Но дело в том, что я не нашла в себе сил покаяться в своем самом большом грехе. Может, это за него меня сейчас жизнь наказывает?
Глава 13
Савва
Наверное, в каждой семье есть свои тайны. То, о чем никто не говорит вслух, то, что никогда не обсуждается на шумных застольях с родней. То, о чем все молчат, отводя глаза, сделав вид, будто ничего не случилось. Играя свои роли получше всяких там профессиональных актеров.
Так дети, всю ночь слушающие ругань за стенкой, притворяются, будто верят, что синяк у матери – результат неосторожного обращения с дверью. Так жена изменника делает вид, что верит в его регулярные задержки на работе… Так мои родители наутро прикинулись, будто не знают, чем мы занимались с Никой в ту ночь. И потом… потом они ведь тоже постоянно прикидывались. С энтузиазмом той еще лицедейки, в наших редких разговорах по телефону, мать рассказывала мне, что:
– Вот от тебя ни слуху ни духу, а у нас в семье, между прочим, счастье! Дядькой ты скоро станешь, Савва. Никуша-то, наконец, беременна. Хоть Анатолий нас внуками побалует. На тебя-то никакой надежды нет…
– Вот как? Ну, круто. Поздравляю.
Или…
– У Анатолия сын родился. Не забудь поздравить брата!
Моя рука дергается, только что заваренный чай обжигает ладонь. Я чертыхаюсь, отставляю посудину.
– Как все прошло? – замечаю хрипло.
– С божьей помощью. Самым естественным образом. Никуша хотела поставить какую-то модную анестезию, но у той столько побочных эффектов, что мы ее отговорили. Орала она, конечно, как резаная. Стыдно перед людьми. Рожала-то она у папиной прихожанки. Веры Никитичны…
Горло спазмируется. Кто-то из работяг стучит в закопчённое окно вагончика, заглушая капели звон. Весна, наконец, добралась и до полярного круга. А в столице-то, за тысячи километров южнее, наверное, уже отцвели сады…
– А почему орала-то? Может, что-то не так? – встаю, открываю дверь. Тычу пальцем в телефон, давая понять, что у меня тут важное…
– Да глупая она! Ну и малыш-то, а ну, какой крупный. Пять двести. Весь в Анатолия.
В том самом закопчённом окне отражается моя хмурая морда. Во мне под два метра роста. У меня широченные плечи. Ну, да… В Анатолия, как же…
Господи, пять двести! Как она вообще родила?!
– Так с ребенком все в порядке?
– Ну, конечно. Что ему будет? Вот только не знаю, сможет ли Ника малыша выкормить, или смесь купить. Аппетит у Романа – будь здоров, а Ника все такая же – кожа да кости. Ни грамма жирка в молоке.
Черте какая связь обрывается, прежде чем я соображаю, что на это ответить. Сеть пропадает. Оно и понятно. Здесь вообще телефон работает через раз. Зажмуриваюсь. Опускаюсь на стул. Дверь снова открывается. На пороге появляется Сэм.
– Ну, что наш тендер?
– Э-э-э… – туплю.
– Что-то случилось?
– Из дома звонили. У меня… племянник родился. – Сэм, который на тот момент не очень-то хорошо знал язык, хмурится, и я, сам не понимая, как у меня язык-то от этого не отсох, поясняю: – У моего брата родился сын.
– А-а-а-а. Поздравлять!
– Спасибо. – Достаю коньяк, который иногда по чуть-чуть добавляю в кофе. Наливаю в чашку и под удивленным взглядом Сэма махом осушаю полкружки.
Или…
– А Ромка-то в сад пошел, представляешь? Мы сколько раз Нике говорили, что рано, а она все равно его в ясли сдала, теперь замучаемся с соплями и кашлем.
Или… Да каждый наш разговор с матерью в эти годы заканчивался упоминанием «сына» Анатолия. Может быть, это безумие, но я почти уверен, что подобные разговоры доставляли моей матери ненормальное садистское удовольствие.
– Дядь Савв! Дядь Савв!
– Что, сынок? – откашливаюсь, подхожу к Роману чуть ближе.
– Я нашел нашу елку! Вот! – Ромка дергает сосновую лапу и ойкает, когда весь снег с нее осыпается ему на голову. Я смеюсь. Я по-настоящему счастлив. Как бы там ни было, жизнь все расставила по своим местам. Сэм спросил, жалею ли я о прошлом. Да! Сейчас я бы ни за что не отдал Нику Анатолию. И, уж конечно, своего сына… Не знаю, какого черта я так свято уверовал в то, что моему ребенку будет лучше с другим отцом. Почему решил, что Анатолий даст ему гораздо больше, чем я, биологический, так сказать, родитель. И да, я до сих пор ничего не знаю про воспитание мальчиков, но… теперь я почти уверен в том, что если бы можно было повернуть время вспять, мне бы все же удалось справиться с ролью папы. Пусть неидеально, но я бы точно не повторил ошибок своего отца. Как жаль, что на осознание этого у меня ушло столько времени.