– И мы будем жить здесь?
– Ага.
– И мне придется называть тебя папой?
– Если захочешь, я буду рад. Думаю, с этим вопросом спешить не стоит.
– Да со всем не стоит спешить! – вставляет свои пять копеек Ника.
– Я не против. – Ромка деловито пожимает плечами, отодвигает стул и выбирается из-за стола, вмиг потеряв интерес к разговору: – Так мы будем наряжать елку?
Сэм смеется, прикрыв рот салфеткой. Ника возмущенно пыхтит.
– Ну, что не так?
– А если тебе надоест?! – шипит мне на ухо, бросая опасливые взгляды на сына, что нетерпеливо топчется возле ставшей еще более ароматной в тепле ели.
– Что именно?
– Все! Супружеская жизнь, отцовство…
– Такого не случится. Не бойся. – Подталкиваю Нике бокал, а сам встаю, понимая, что если это вовремя не прекратить, спор будет продолжаться вечно. – Пойду, принесу игрушки и подставку.
Когда я возвращаюсь, вина в бокале Ники становится ощутимо меньше. Выпитое прибавляет ей смелости. Не скрывая любопытства, она следит за нашей с Ромкой суетой со стороны, а спустя какое-то время подходит ближе и не без любопытства начинает перебирать сложенные в ящике елочные игрушки.
– Осторожно, это стекло!
– Я вижу. Безумная красота.
– Да… – не могу я не согласиться. Впрочем, в этот самый момент я смотрю вовсе не на игрушки. Ника разрумянилась, глаза заблестели. Вся она будто ожила… Если так на нее действует алкоголь, то, боюсь, наши дела плохи. Я ж ей прям на завтрак стану наливать!
Где-то посреди вечера, скорее рано, чем поздно, теряется Сэм. Он парень умный и чувствует, что нам сейчас совершенно не до него. А может, все проще, и он рассчитывает поймать освободившуюся после дежурства Лену. В конце концов, мы расстались, и ему не стоит терять время попусту. Не так уж много в наших краях незамужних симпатичных женщин.
В камине потрескивают дрова, горят огоньки на елке, одуряюще пахнет смолой и хвоей, в воздухе витает предчувствие праздника и чуда, в которое я с возрастом совсем верить перестал.
Беру ножку Ники в носочке. Веду пальцем по стопе.
– Савва!
– Ну, что? Ты тоже можешь меня потрогать. Хочешь?
– Может быть. Но нам не всегда стоит потакать своим желаниям.
– Почему? Это грешно?
– Не только поэтому.
– А почему еще?
Ника хмурится. Глядит в бокал, в который незаметно для нее я весь вечер по чуть-чуть подливаю.
– Не знаю… Мысли разбегаются. Я, наверное, много выпила.
– Дело не в выпивке.
– А в чем?
– В том, что у тебя просто нет аргументов. Ты сама уже поняла, что отказываться от собственного счастья глупо.
– Я от него не отказываюсь.
– Отказываешься. Но я научу тебя жить в кайф. Уж поверь.
– Савва… Что ты делаешь?
– Ласкаю тебя.
– Перестань. Не хватало, чтобы Роман увидел, как ты лезешь ко мне в трусики!
Я тихонько смеюсь:
– Ну, вообще-то я хотел сделать тебе массаж ног. Но твое предложение мне нравится гораздо больше.
– Предложение?!
– Угу. Прямо жду не дождусь, когда Ромка уляжется спать.
Глава 14
Ника
Наверное, если попросить любую одинокую женщину рассказать о своем идеальном вечере в кругу семьи, многие из них, а может, и все, опишут этот самый вечер примерно так… Любимый мужчина, довольный сын, горящий камин, елка посреди комнаты (или в углу, если квартирка у вас небольшая) и лохматый снег, что метет за окнами в желтых пятнах уличных фонарей. Все и-де-аль-но.
– Ты куда собралась?
– На веранду.
– С ума сошла? Там знаешь какая холодрыга?
– Я оденусь!
Все же я действительно много выпила, сама не заметив как. Или немного, но тогда мой организм совсем уж слабенький. В кино люди вон как хлещут – и ничего. Я же в этом плане неискушенная. Вино я, конечно, употребляла и до этого, но совсем в других дозировках. Из ложечки на причастии. И от этого голова у меня определенно не кружилась. Впрочем, может, и сейчас она кружится отнюдь не от вина…
Шлепаю к выходу. Открываю встроенный, так что его практически незаметно, шкаф. Беру первую попавшуюся Саввину куртку, просовываю ноги в его же огромные валенки и так выхожу на улицу. За спиной Савва ругается, что мне не мешало бы утеплиться серьезней. А я ведь вышла, как раз чтобы остыть. На кой мне термобелье или подштанники, о которых он так настойчиво мне талдычит?