– А про прокурора этого что думаешь?
– Мой юрист ему все разложил по полочкам. Ну, не дурак же он – рисковать своей репутацией?
– Я бы на твоем месте все-таки перестраховался.
– Интересно, как? Никонова беспокоить по таким пустякам?
– Уверен, что по пустякам? Знаешь что, давай я сам его попрошу порешать это дело. Своему духовнику он не откажет.
– Не хочу тебя впутывать, – отмахиваюсь, хотя предложение, конечно, заманчивое. Кому не хочется перекинуть свои проблемы на кого-то другого? – Так где там твоя утка? Ее с яблоками надо? Или как?
Возвращаюсь в машину, выруливаю на дорогу. С уткой в багажнике на таком морозе ничего не случится. Ника, притихнув, смотрит в окно на пробегающие домишки, укутанные в снег деревья. Я ее не тревожу. Пусть подумает, раз уж есть о чем. Оживляется она, как и всякая женщина, в магазине. Восторгается украшениями, вертит в руках какие-то тарелки в новогоднем декоре, салфетки… Но все бросает, стоит ей увидеть вывеску магазинчика, в котором продается всякая дребедень вроде мольбертов и красок. Беру ее за руку и тащу туда.
– Выбирай!
– Нет-нет. Что ты? Это ужасно дорого.
– Выбирай! – повторяю, подталкивая к ней тележку. – Бери все, что может понадобиться. Я думаю, на мансарде можно обустроить тебе мастерскую.
– Ты серьезно? – Ника закусывает губу.
– Конечно. Ты же здесь навсегда. Помнишь?
– Помню. Но иногда мне кажется, будто это какой-то сон, и ты ненастоящий.
– Это лишь потому, что ты недостаточно часто меня касаешься.
Ника откидывает голову и смеется:
– А что бы это изменило?
– Ты бы убедилась, что я самый обычный человек из плоти и крови. И что меня обуревают вполне человеческие страсти.
– О, это я знаю. Спасибо…
– За что?
– За то, что не стал настаивать на том, чтобы мы… – краснеет.
– Занялись любовью.
– Я знаю, как это называется.
– Вот и хорошо. Ну, ты тут выбирай, что тебе нужно, а я пока прошвырнусь по своим делам. Встретимся через полчаса на кассе. Тебе хватит времени?
Ника кивает, немного сбитая с толку резкой сменой темы беседы, но когда я, скупив все игрушки по Ромкиному списку, возвращаюсь в магазин художественных принадлежностей, у нее в тележке лежит только пара кисточек.
– Похоже, я потратил время с гораздо большей пользой, – улыбаюсь, потрясая пакетами в воздухе. – А ты почему потерялась?
– Я не потерялась. Просто…
– Что?
– Не знаю. Настроения нет. Вдохновения… Ничего не хочется, – Ника отводит глаза. Что-то тут нечисто. И я понятия не имею, как быть, ведь еще каких-то сорок минут назад все было хорошо.
– Ладно. А я, знаешь ли, капец как вдохновлен. Что это?
– Тушь…
– Ты ей пользуешься?
– Иногда. Постой! Что ты делаешь?
Ну, собственно, сгребаю с полок все, что попадается на глаза. Тушь, какие-то карандаши разной мягкости, ластики, мелки, краски. Ого! Они что, из золота? Ни хрена себе цены! Впрочем, мне не жалко. Нисколько. Только непонятно ценообразование. Кисти… Белка, силикон… Большая, маленькая, тонкая и толстая, плоская и, напротив, округлая.
– Да этой же кистью забор можно красить! – возмущается Ника.
– Не годится?
– Нет!
– Тогда показывай, что подходит. Я не собираюсь уходить с пустыми руками.
Никогда я еще не видел, чтобы женщина так реагировала на подарки. Чем больше мы нагребали, тем печальнее она становилась. А на кассе вообще едва не заплакала, повторяя снова и снова:
– Ну, зачем? Ну, дорого ведь… А вдруг оно вообще не понадобится?
– Чтобы сравнять вас с Ромкой в количество подарков, – шучу я.
– Так в этих пакетах…
– Все чинно, по списочку.
– Ты же сказал, что список остался дома!
– Ага, я его сфотографировал. – Чмокаю ее в нос. – Ну что такое? Почему глаза на мокром месте? Что-то случилось?
– Ничего. Знаешь, давай уж выдвигаться домой. Я беспокоюсь о Ромке.
– Да ничего ему не будет. Он под присмотром Сэма. Я хотел еще тебе каких-то вещей купить.
– Не надо, а?
Я оборачиваюсь. Глаза Ники совершенно больные. Видно, не прошла даром ее прогулка налегке. А я ведь говорил! Обеспокоенно трогаю Никин лоб ладонью.
– Жара вроде нет. А горло как, болит?
– Нет. Но мне как-то не по себе. Давай уедем?
Мне остается лишь согласиться. Не верить Нике у меня причин нет. Ее странное состояние я списываю на приближающуюся простуду. Все мы, болея, ведем себя не так, как всегда. На дорогу уходит меньше часа. Трассу расчистили, и с тех пор снега не было. Дома тоже все хорошо. Сэм, как бы криво-косо не говорил, с Романом общий язык находит.