— Ты хоть нормально стучал или деликатничал? — спросил я. Честно говоря, было как-то тревожно, раньше за Григорием такого не отмечалось.
— Да нормально, — Антон пожал плечами, — сильнее было бы только дверь ломать. Думаю, нет его там, как я стучал, он бы точно проснулся.
Идти искать Авдеева в недрах базы мы, после короткого обсуждения, не стали. Мало ли, какие у него нашлись причины для отсутствия, да и не во все помещения у нас был доступ. Решили подождать ещё минут десять, а потом плюнуть, грязно выругаться (не обязательно вслух, можно и мысленно) и завтракать без него. Не маленький, сам потом справится с кофе-машиной и приготовлением бутербродов. В полном соответствии с известным законом, стоило нам только по истечении назначенного срока начать раскладывать сырную, колбасную и ветчинную нарезку по тарелкам, как Авдеев и нарисовался. Выглядел он одновременно и до крайности довольным, и слегка озадаченным.
— Марина, ты вчера что говорила насчёт того, что сегодня нас тут уже не будет? — наскоро поздоровавшись с честной компанией, спросил он.
— То и говорила, — для полноты эффекта Маринка несколько раз хлопнула ресницами, — что чуяла.
— А премию почуять или повышение оклада не пробовала? — с надеждой поинтересовался Авдеев.
— Я подумаю над этим, — пообещала Маринка. — Но я не зря чуяла, ты же это хотел сказать?
— Вот именно, — признался Григорий. — Я почему задержался — связь была. Сегодня возвращаемся, координаты точки выхода нам скинут в течение двух ближайших часов. Во всяком случае, так мне сказали, — подстраховался он.
Какое-то время все молча пялились то на Маринку, то на Григория, но долго это не продолжалось — народ взорвался бурным проявлением радости. Завтрак прошёл в атмосфере предвкушения и нетерпения, и сразу после него мы взялись за работу. Сделать нам предстояло много чего — привести комнаты в полный порядок, в каком они были перед нашим заселением, вообще прибраться на базе, погрузить одиннадцатикилограммовые и четырнадцатикилограммовые контейнер на тележки, оранжевые вынести во двор, чтобы не корячиться с ними, когда придёт команда на выход, в общем, занятия нам искать не пришлось, их и так имелось в достатке.
Вот работа и закипела. Работали мы как заведённые, не сговариваясь, решили, что отдыхать будем уже в комфортных условиях родного зуховского небоскрёба. Андрей, правда, периодически отвлекался проверить планшет — включил его он сразу, не дожидаясь окончания завтрака. Что ж, что должно было произойти, то и произошло — девчонки ещё наводили лоск на базе, мы с Фрицем, Григорием, Антоном и Валентином крепили контейнеры на тележках, когда отвлёкшийся в очередной раз Андрей выдал прямо-таки поток отборных матюгов, да ещё с таким торжеством в голосе, как будто только что голыми руками порвал на куски с десяток блокхов. Причина столь необычно проявленного восторга стала понятной, когда Андрей дал глянуть на планшет всем желающим — устройство показывало точку выхода прямо у нас в дворе. Умеют же, когда захотят!
Авдеев пошёл забирать картину Малюева, Вальку отправили сообщить девчонкам, заодно передав им, что неплохо бы закончить побыстрее, да и сами завершали работу в таком темпе, что чертей бы замотали в полный ноль, если бы им не повезло работать сейчас с нами. Прекрасную часть нашей команды пришлось подождать, торопить их не стали, все понимали, что сейчас это было бы просто неприлично. Но вот наконец-то во двор выбежали и они. Андрей с планшетом в руках возглавлял процессию, направлявшуюся к отмеченной точке — как раз возле той трансформаторной будки, за которую увёл нас водитель-телеглавец, чтобы мы не смогли стрелять в силенов. Стоит, конечно, признать, что назвать процессией нашу нестройную толпу, чуть не вприпрыжку торопившуюся к возвращению в Зухов, было бы неуместно. «Вприпрыжку» — это, впрочем, про наших барышень. У нас с этим была напряжёнка — толкая тележку с грузом, особо не попрыгаешь.
…Почему-то мы оказались не в комнате с аппаратурой и комитетом по встрече, а в коридоре. Сомнений не было, коридор родной, небоскрёбовский. Кажется, я понял, почему вернулись мы именно сюда — в комнате мы почти с тремя десятками контейнером, четыре из которых были здоровенными оранжевыми, просто не поместились бы.
— Что, непонятушки продолжаются? — со злобным весельем выдал Андрей.