Предложив после обмена положенными приветствиями сесть, директор УСД разговор начал не сразу, внимательно меня рассматривая. Неприятное ощущение, честно говоря. Так и представлял себе господина Вайсса лет на семьдесят моложе, в лихо заломленной фуражке со вздёрнутой тульёй и с парабеллумом в руке. Смотрит он такой на меня и решает — то ли сразу пристрелить, то ли в концлагерь отправить… Кем, интересно, он на войне был?
— Ваша группа превосходно показала себя на пожаре, — наконец изволил начать директор. — Не в последнюю очередь благодаря вам.
— Как я понимаю, пожар был только для нас? — голову я, конечно, почтительно наклонил, но посчитал, что хватит и этого, чтобы продемонстрировать уважение к возрасту и должности собеседника.
— Правильно понимаете, — удовлетворённо согласился Хельмут Францевич. — Это было только ваше проверочное упражнение, для всех остальных выставка продолжала работать.
Ну да, кто бы сомневался…
— Я должен принести вам извинения, — продолжал директор, — но мне необходимо было узнать ваши впечатления после проверки. Не только лично ваши, но и всей группы. Поэтому разговор в вашем номере прослушивался. Без записи.
Ага, так я и поверил, прям без записи. Хотя… Ладно, будем считать, что Кащей мог и не соврать. Да чёрт бы его и всех их побрал, не так это принципиально.
— И как вам? — свою наглость я попытался спрятать за самой благожелательной улыбкой. Похоже, безуспешно.
— Вы взяли на себя руководство группой, — Вайсс еле уловимо улыбнулся. — Меня это устраивает.
— Можно узнать, почему? — а что, наглеть, так наглеть!
— Из всех привлечённых игроков вы произвели на меня наилучшее впечатление, — директор снова изобразил улыбку, но не особо убедительно.
Ну надо же! Мне вот показалось, что наилучшее впечатление на него произвела Маринка.
— Если так, может быть, расскажете, что это за игра и как она будет проходить? — поинтересовался я.
— Расскажу, — пообещал Вайсс. — Перед началом игры.
Ох, как же они все достали меня своими секретами! Что Авдеев с его вечными недоговорками, что этот Кащей Бессмертный с его тевтонской надменностью, что даже Наташка, наверняка знающая пусть ненамного, но больше, чем говорит…
— Хотя бы цель игры назовёте? — я решил в край обнаглеть. А что, раз произвёл на герра директора наилучшее впечатление, надо воспользоваться!
— У игры две цели, — ого, уже две! — Вы будете должны забирать из мест, где вам придётся побывать, некоторые, кхм, предметы, доставлять их в здание и передавать нашим сотрудникам.
— А можно подробнее? Какие места, что за предметы, как их доставлять и кому передавать? — нет, с прошлым вопросом я обнаглел ещё не в край. Вот сейчас…
— Подробнее будет сказано непосредственно перед началом, — с издевательской улыбочкой обломал меня Вайсс.
Я изобразил смиренную готовность внимать начальственной мудрости и дальше. Ладно, пусть пока сам говорит, всё равно много чего я уже узнал, и это, похоже, на сегодня не всё…
— Вторую цель вам, если не ошибаюсь, уже назвал Григорий Петрович, — так, а это он про что? Хм, а если попробовать слегка обострить беседу?
— Поиск человека на ваше место? — я постарался вообще убрать из голоса любые эмоции.
Несколько секунд герр директор сверлил меня тем же немецко-фашистским взглядом, что перед началом разговора, затем изобразил что-то, отдалённо напоминающее довольную улыбку, снял трубку с телефона и что-то коротко сказал в неё по-немецки. Ещё через минуту с небольшим, прошедшую всё в том же молчании, в кабинет зашла секретарша с подносом, на котором стояли два стакана пива — один поллитровый, второй поменьше, похоже, ноль тридцать три. Стакан побольше она поставила передо мной, поменьше — перед своим шефом.
— Ваше здоровье, Павел Сергеевич! — поднял стакан директор.
— И ваше, Хельмут Францевич! — мы чокнулись и отхлебнули.
Пиво оказалось превосходным. Насыщенный пшеничный вкус с характерной дрожжевой горчинкой и пряным послевкусием, как раз то самое, за что я люблю лучшие пшеничные сорта.