…Обещанные нам Хельмутом Францевичем три спокойных дня прошли по общей схеме — собирались за завтраком, обменивались планами на предстоящий день, иной раз эти самые планы сводили к общему знаменателю. На правах небоскрёбовских старожилов мы с Маринкой устроили нашим товарищам несколько экскурсий по Зухову, в процессе чего и сами расширили и углубили своё знакомство с городом. Вообще, Зухов производил очень интересное впечатление — ясно, что не столица, ясно, что не мегаполис, но ни то, ни другое как-то совершенно не напрягало. Приятный город, приятный и удобный. Ещё бы не у чёрта на рогах находился, вообще цены б ему не было.
Вечера и ночи мы по-прежнему проводили втроём. Повторения того казуса с Наташкой так и не случилось, всё происходило как и до него, но некоторый рост у себя интереса к Наташке я всё же заметил. Хм, интересно, понимает Маринка, что она слегка переусердствовала в своих манипуляциях и я теперь мало того, что в курсе, так ещё и хочу сделать именно то, от чего она теми манипуляциями хочет меня удержать, или как? Впрочем, понимает или нет, это теперь ни на что не влияет. Я решил попробовать с Наташкой вдвоём — я это сделаю. Заодно, кстати, надо Наташку в нашу команду как-то подтягивать, раз уж барышню к нам назначили, нечего ей от коллектива отрываться…
По истечении отпущенного нам директором срока спокойной жизни с утра ничего не произошло. Ничего не случилось и к обеду, за которым мы сей непонятный факт и обсудили. Фриц со своей немецкой педантичностью не оставил от той непонятности камня на камне, резонно заметив, что вообще-то раньше прекращения свободного доступа всех желающих на выставку одной картины ожидать старта «Нового поколения» было бы нелогичным, а таковой доступ продлится ещё четыре дня. Блин, даже обидно стало, что столь здравая мысль пришла не в мою голову! Хотя Диллингер, конечно, молодец, всё правильно сообразил и, главное, своевременно.
А вот с четвёртого дня приближение перемен стало уже заметным. За очередным завтраком Антон с Аней поделились своими наблюдениями, полученными при выходе на утреннюю пробежку вокруг квартала. По словам наших спортсменов, у небоскрёба появились какие-то непонятные машины, причём в немалом числе, вот после завтрака мы и отправились посмотреть, что там такое происходит. Посмотрели, да. На стоянке позади небоскрёба пристроились с десяток фургонов, похожих на те, что обеспечивают освещение и электропитание киношникам и телевизионщикам. Раскрашены машины были по-разному, никаких поясняющих надписей не несли, никто вокруг них не суетился, но выглядело всё это как-то уж очень… Тревожненько выглядело, честно скажу. Того и гляди, сейчас откроется у ближайшего фургона дверь и вылезет оттуда очередной телеглавец… Я бы не удивился. Впрочем, народ теми же чувствами как-то не проникся. Оно и понятно — опыт попадания в межреальностную рассинхронизацию у них невелик, вот и не понимают. Но опыт, как известно, дело наживное, так что успеют ещё.
Второй звоночек прозвенел вечером. Наташа Матвеевна явилась к нам со спортивной сумкой, большой и явно не пустой.
— Ты что это с сумкой? — удивилась Маринка.
— Я в отпуске с завтрашнего дня, — объявила Наташка. — Пустите к себе пожить? — спросила она с некоторой опаской.
Маринка слегка офигела. Похоже, такого она от Наташки не ожидала. Напрасно, между прочим, могла бы вспомнить, как сама заявилась ко мне с вещами ещё в Москве. Или боевая подруга искренне верит, что она одна такая нахалка?
— Что, Паш, пустим Наташеньку к нам в теремок? — справившись, наконец, с лёгкой оторопью, спросила Маринка в своей обычной манере. И какой именно, спрашивается, ответ хочет она от меня услышать? Ну да неважно. Я всё равно соглашусь — интересно же, как они уживутся не только в постели, но и просто в жизни…
— А что, пустим, конечно, — покладисто сказал я, краем глаза осторожно наблюдая за реакцией Маринки. Правда, никакой особой реакции я не заметил, но на этот счёт можно было не волноваться — найдёт моя блондинка время выразить своё отношение к этому, за ней не заржавеет.