Снова посмотрев на тело, я обратил внимание на разорванный рукав комбинезона. Ну-ка, глянем, что там… Там оказалась вполне себе кожа, только почти того же серовато-землистого цвета, что и комбинезон, разве что посветлее немного. Так, киборг, стало быть. Частью гуманоид, частью робот. М-да, техноложство у них, однако, на высоте.
Требование эвакуировать пострадавших независимо от их состояния относилось, строго говоря, только к членам нашей команды, поэтому не то мёртвого, не то сломанного телеглавца тащить мы не стали. Но Авдееву я посоветовал снять его на телефон — мало ли, для отчётности или чтобы связался потом с другими телеголовыми и уже у них болела голова, как поступить с телом своего товарища. Понятно, что Григорий сделал личико кирпичиком — мол, мы с ними не связаны и вообще, всё жутко секретно, но я только отмахнулся. У тебя секретно, ты и разбирайся, я не навязываюсь. Мне, в конце концов, телеглавцы ничего плохого не сделали, а вот помогать помогали, так что и я теперь хоть что-то сделал для их невезучего товарища…
До точки выхода мы добрались без приключений. Осчастливили Фёдора и его людей подарками, побывали в цепких ручонках молоденькой медички, всё, в общем, как и всегда, но когда мы разошлись по номерам, Авдеев остался. Ну да, у него же секретность.
За обедом я напомнил народу, что завтра у нас встреча с директором, поэтому сегодня всем надо изучить документы по нашему участию в «Новом поколении». Мы с Маринкой и Наташкой тоже героически оторвали сколько-то времени от наших забав, чтобы обзнакомиться с бумагами. Ну что тут скажешь, составлены они были очень даже толково, какого-то ущемления наших интересов мы в них не обнаружили, поэтому со спокойной душой отложили всю эту документацию в сторонку и предались куда более приятным занятиям…
Утром всё пошло вообще как по заказу. Мы все удачно встретились за завтраком, как раз в разгар утренней трапезы позвонила директорская секретарша, так что мы, все такие сытые и благодушные, взяли бумаги и двинулись на четвёртый этаж.
— От лица Управления Специального Домовладения города Зухова приношу вам официальные извинения, — эх, голос бы директору поприятнее, а то своим сухим скрипом всю торжественность момента портил. — Должен признать, что это было тоже частью тестирования. Мы специально создавали соответствующий ментальный фон, чтобы посмотреть, насколько быстро вы его преодолеете. Ещё раз примите мои извинения.
Ну вот так. Эксперименты, значит, на нас ставили, то есть, пардон, тестировали. Как ни странно, праведное возмущение таким безобразием меня не охватило — то ли из-за прекращения того безобразия, то ли, наоборот, ментальный фон продолжал действовать. Народ, насколько я мог заметить, переживал примерно то же самое.
— Не подскажете, кто из вас первым обратил внимание на проблему? — поинтересовался бывший оккупант.
Маринка, выдержав небольшую паузу, не шибко уверенно подняла руку — прямо как дисциплинированная школьница.
— Вот как? — удивился Кащей. — Не ожидал, прямо скажу, не ожидал. Мои поздравления, Марина Дмитриевна, и мои поздравления всем вам. Комплекты документов у вас, надеюсь, с собой?
Надеялся Хельмут Францевич не зря, поэтому тут же состоялась скромная и в меру торжественная церемония подписания бумаг. Начертав свои похожие на кардиограммы автографы на всех документах, директор вызвал секретаршу, которая наставила на положенных местах печати с небоскрёбом, после чего стоя вручал каждому, в том числе, кстати, Григорию и Наташке, его экземпляр договора с приложениями, поздравлял и жал руку. Да уж, понимал герр директор толк в церемониях, очень хорошо понимал. Впрочем, с его-то биографией трудно было бы ожидать чего-то иного…
Обсудив произошедшее, мы все посчитали, что у нас есть достойный повод отметить это в «Трёх ступеньках», тем более, всем опять пришло очередное начисление бонусов. Понятно, с размахом гудеть никто не собирался, так, чисто для хорошего настроения, опять же, и деньги никому лишними не были, поэтому пообедали мы в небоскрёбе, и прямо с обеда в «Три ступеньки» и отправились. Посидели более чем неплохо, выпили в меру, наговорили друг другу добрых слов, при этом Наташке едва ли не больше всех — за глазастость. Выходной, в общем, получился праздничным и жизнь налаживалась прямо на глазах. Вечер вышел тоже великолепным — Наташка сумела-таки уговорить нас с Маринкой предаться сегодня нашим радостям у неё на квартире, и новое место только прибавило этим забавам новой остроты. Но на ночь пришлось перебраться к нам в номер — не той ширины была у Наташки кровать, чтобы спать на ней втроём. Вот девчонки и спали, а я думал об очередных зуховских странностях.