Летэ, как истинный мужчина, более всего любил говорить о политике, поэтому он, даже не повернув головы в сторону семьи, сразу же присел за стол. Поправил бархатистый красный пояс под приличным животом и, затянув его потуже, двумя пальцами взял кубок и элегантно отпил из него, но после первого глотка резко поморщился.
— Уже остыла… Вот скоты… — Он нашел глазами слугу и показал тому недовольно кубок. Слуга все понял, побледнел и побежал менять кувшин. — Так о чем это я? Я бы не списывал со счетов Глеоф. Он подобен затаившемуся хищнику, который готов прыгнуть в любой момент. Глеоф смотрит во все стороны.
— Да, но он, насколько я знаю из донесений, сейчас более всего обращает внимание на Великую Флоасию, с которой не в лучших отношениях, — осторожно заметил Филипп.
— Не стоит испытывать судьбу, Филипп, — с этими словами Летэ отпил новую кровь из кубка и причмокнул с удовлетворенным видом. — Я бы на твоем месте съездил в течение пары лет в Глеофию и пообщался лично с Королем Авгуссом, а также попросил принять тебя в вассалы вместе с графством. Тот, конечно, сдерет с тебя три шкуры, обложив налогами, но это обезопасит тебя, и ты можешь быть спокоен на очень долгое время. И тогда Стоохс в твою сторону даже смотреть будет бояться.
— Это люди, о каком долгом времени вы говорите, Сир’Ес Летэ? Сегодня там один король, завтра — другой.
— Нет… Глеофу благоволит удача в отличие от Крелиоса — там рождаются исключительно мудрые и расчетливые правители, которые всегда поддерживают политику своих родителей, продолжая их дело. Поэтому Глеоф цветет и рано или поздно пожрет все вокруг, даже тебя. — Летэ посмотрел на Филиппа с усмешкой. — Я дал тебе совет, Филипп. Перебегать нужно вовремя, а не когда у тебя догорает замок.
— Это нарушение всех договоров, заключенных с Крелиосом. Если я попытаюсь сменить сюзерена, мое слово более ничего не будет стоить в этом мире. — ответил Филипп.
— В этом мире сильные диктуют правила, наплевав на договоры, так что думай.
С этими словами Летэ привстал, поднял свое грузное тело и направился к Лилле Аданам.
— В этом он прав, — тихо сказал Горрон де Донталь, развалившись в кресле и почесывая живот. — Я могу обезопасить тебя от Крелиоса лишь временно, но не смогу договориться по Глеофу.
Затем он кинул ленивый взгляд на Леонардо и, увидев в его глазах неприкрытую злобу, с которой тот смотрел то на отца, то на Уильяма, заинтересованно приподнялся в кресле.
— Леонардо, а у вас какие планы на жизнь? — обратился Горрон к рыжеволосому молодому вампиру, обезображенному шрамами.
Тот резко вздрогнул от этих слов, испуганно подскочил и вперился взглядом единственного глаза в герцога. Потом, видимо, решил, что вопрос безобидный, и пробурчал:
— Никаких.
— Что, совсем никаких? Будете просто лежать в комнате и читать стихи, представляя себя героем? — хмыкнул Горрон.
Сцепив руки в замок, Филипп холодно смотрел на своего сына, но где-то в глубине его синих глаз царило беспокойство. Он не вмешивался и пока ничего не говорил сыну о своих планах. Леонардо же, в свою очередь, побелел от такого вопроса, потом побагровел и ляпнул в порыве.
— Да, в книгах все намного благороднее и лучше, чем в этом мире!
Горрон издевательски рассмеялся и обратился уже к дочери графа.
— А вы, прекрасная Йева, чем планируете заниматься по возвращению?
— Я… — Девушка смутилась и отвела глаза от Уильяма. — Я как раньше буду помогать отцу в некоторых вопросах. А так пока не думала.
— О семье не думали? Вы так красивы и молоды, что, как мне помнится, вашей руки отчаянно добивался весьма умный и симпатичный помощник Управителя, а теперь и Управитель замка Брасо-Дэнто, — заговорщически улыбнулся Горрон, отчего вогнал Йеву в краску.
Впрочем, та, быстро оправившись, вскинула голову, сдержанно улыбнулась и произнесла.
— Все может быть, господин Донталь.
— Хорошо, Йева, спасибо за ответ.
Горрон со скукой огляделся в поисках чего-нибудь более интересного. Ужины у людей в том же Крелиосе проходили куда веселее, а Горрон привык больше к людям, чем к вампирам. Наконец, его ищущий взгляд остановился на Уильяме и, наблюдая за ним, Горрон едва не расхохотался, затем очень тихо сказал:
— Бедняга… Асска основательно взялась за него.
Все как один повернули голову в сторону Уильяма. Тот, стоя около матери с изможденным видом, не знал, куда себя деть от взглядов Асски. Дочь, и она же жена, Летэ то накручивала свои темные пряди на пальцы, то подходила к мужчине излишне близко, и тогда тот отступал, чтобы выдержать дистанцию. Так они и кружили вокруг Мариэльд, Пайтрис и Летэ, пока троица тепло общалась друг с другом — Асска за Уильямом, а Уильям от нее, не желая огрести проблем, связанных с дочерью главы совета.