Мариэльд кивнула молчаливому слуге-мужчине Кьенсу, и слуга, безмолвный, отправился сначала в первый постоялый двор, куда его повел счастливый мальчишка, вылезший из снега. Затем он вышел к парню, качая головой, и тот, показав дули мальчонке, довольный и громко рассказывающий об удобствах, проводил к другому постоялому двору. Имя того было «Вороной жеребец». Но Кьенс вышел и оттуда, еще больше морщась, и вернулся к уже приунывшему мальчонке.
Всадники спешились, передали лошадей конюхам, которые тут же вывернули из-за угла постоялого двора.
— Эй, малец, — подозвал к себе зазывалу «Белой девы» Пацель и сунул мальчишке в руку десять даренов. — Купи мне в харчевне что-нибудь посвежее: мясо, пару лепешек и пива. Принеси все в мою комнату и я дам тебе еще пяток даренов. И поторопись!
Тот кивнул и с загоревшимися глазами кинулся к харчевне, что представляла из себя отдельно стоящее здание. Впрочем, для начала нужно было поинтересоваться, куда собираются поселить господина, но он об этом благополучно забыл.
Старый Управитель, радостный от того, что путники остановились у них, а не в «Вороном жеребце», повел их в соответствии с указами Кьенса, который наконец-то хоть что-то сказал за весь день пути.
— Проходите, — указал Уильяму рукой на добротную дубовую дверь Управитель.
Уильяму выделили отдельную комнату, и он отчего-то с тоской вспомнил сэра Рэя, которого ему будет не хватать. У Мариэльд в отряде царили явно иные порядки, отличные от правил Филиппа. Уильяму не выдали меч, да и Пацель ехал без оружия. Слуги же держались подальше от господ. Еще и разместились на этаже ниже, чтобы не мозолить глаза хозяйке.
Уильям вздохнул и положил седельную сумку, доставшуюся еще от Серебрушки, на кровать, затем разжег камин, уселся перед ним и просидел так до полуночи. Все же раны на шее и порой постанывающая нога давали о себе знать и он, поднявшись, устало заполз под толстое одеяло и прикрыл глаза.
Неожиданно в дверь постучали. Перед этим чуткий слух вампира уловил шелест платья и тихие шажочки. Удивленный, он поднялся и, посчитав, что Мариэльд хочет поговорить с ним, открыл дверь и замер. На пороге стояла Фийя и смущенно улыбалась, уставившись своими большими серыми глазами в пол. Она была одета в серое платье без каких-либо украшений, с высоким и охватывающим горло воротником.
— Можно войти, тео? — скромно спросила она, быстро взглянула на Уильяма и снова опустила глаза.
Тот, нахмурившись, отошел и запустил служанку в комнату.
— Что-то нужно? — удивился Уильям, наблюдая, как Фийя в растерянности встала посреди комнаты и оглянулась по сторонам.
— Тео Мариэльд сказала, что я теперь должна спать с вами.
И Фийя тут же робко потянулась к завязочкам платья. Не успел Уильям открыть рот, чтобы остановить служанку, как оно уже упало на пол. С небольшой грудью, узкой талией и крутыми бедрами, юная и совершенно нагая Фийя с улыбкой взглянула на Уильяма. Она запустила свою ручку в волосы, обхваченные лентой, и сняла ее. Густые темные волосы волнами упали на красивое женское тело.
Уильям хоть и смутился, но взгляда от обнаженной Фийи отвести не смог.
— Погодите, — наконец замотал он головой. — Это уже слишком… Нет!
Он подошел к девушке, поднял платье и накинул ей на плечи. Та посмотрела на своего господина непонимающе.
— Передайте госпоже, пожалуйста, что это чересчур! — возмутился Уильям, с трудом отводя взгляд от голого живота, груди и округлых бедер.
— Я вам не понравилась? — в ужасе прошептала Фийя, глаза ее мигом наполнились слезами и она затряслась. — Раз уж я вам не подхожу, то, может, позвать свою сестру?
— Да нет… Да боги… Причем здесь вы, — поднял в возмущении руки к небу Уильям. — Вы красивы… Но я не хочу, чтобы ко мне насильно клали женщину в кровать! Пожалуйста, идите к себе!
— Не могу, — произнесла тихонько Фийя. — Госпожа сказала, что я теперь должна спать только у вас.
— Что? Аргх… Хорошо… Ложитесь спать вон на ту кровать, — показал Уильям на соседнюю кровать, ближе к камину. — А завтра я поговорю с госпожой, хорошо?
— Как скажете, тео Юлиан.
Фийя в смятении запахнула платье и принялась завязывать шнурочки. Правда, она не сводила взгляда с сына хозяйки в надежде, что вдруг тот передумает. Служанка медленно подошла к кровати и легла под одеяло, укрылась почти с головой. Лишь большие и серые глаза продолжали следить за Уильямом, словно спрашивая его, а точно ли дело не в ней. В конце концов глаза девушки закрылись, и она засопела, тихонько и едва слышно.