Из дверей постоялого двора выбежал Управитель. Он грубоватым жестом пригласил иноземцев в странных одеждах пройти внутрь. Конюхи увели лошадей, а путники последовали за Управителем.
Уильяма расположили на верхнем этаже. Не заходя внутрь спальни, он сразу же подошел к Мариэльд.
— Сир’Ес Мариэльд, — впервые за весь день обратился он к госпоже Ноэля. — Я хотел поговорить насчет Фийи.
— Юлиан, сын, я тебе все уже сказала. Если она не будет спать у тебя, она будет спать в коридоре.
Графиня махнула рукой и скрылась в комнате, захлопнула за собой дверь. Оставшись за дверью, гневный и раздраженный Уильям пошел к своей спальне. По лестнице поднималась Фийя и, когда она увидела господина, то скромно улыбнулась, заправила выскочившую из наспех заплетенной косы прядь за ухо. Ну что ж, придется класть девушку на соседнюю кровать.
Уильям зашел в спальню вместе со смущенной Фийей. И грязно выругался — в спальне была только одна широкая кровать.
— Господин Юлиан, я буду спать на полу, — похлопала серыми глазами курносая девушка и принялась раскладывать вещи из сумки на пол.
— Нет, будете спать на кровати. На пол я лягу!
Уильям покачал головой и тоскливо глянул на холодный пол. На улице стоял крепкий мороз, снег весь день сыпал и сыпал, поэтому в спальне было очень холодно. Однако, если бороться, то бороться до конца.
Фийя смутилась, подняла сумку и положила ее на кровать
— Вам нужно что-нибудь подштопать, почистить? — услужливо поинтересовалась она.
— Нет.
Поднялась вьюга. Яростный ветер бросался на ставни, те хлопали, стонали и пропускали холодные сквозняки, которые неприятно скользили по ногам. Дико ревущая метель отбивала всякое желание выйти на улицу, и путники были счастливы, что успели разместиться на постоялом дворе до ее начала.
Спустившись по лестнице вниз, на первый этаж, Уильям постучал в первую дверь с деревянной табличкой с изображением замка и ключа — комнату Управителя. Та отворилась, и на пороге появился уже готовящийся ко сну полный мужчина в двух теплых платьях.
— Я вас слушаю, господин, — вежливо произнес он.
— Я бы хотел снять еще одну комнату, — произнес Уильям, нащупав в карманах пару десятков даренов из сбережений сэра Рэя.
Управитель отчего-то смутился, уставился в пол своими выпученными блеклыми глазами и затем как-то неловко произнес.
— Я прошу прощения, но свободных комнат нет.
— Как это нет? — воскликнул Уильям.
— Та женщина с белоснежными волосами их все и выкупила, — пробормотал Управитель.
— Хорошо, — едва сдерживаясь, произнес Уильям. — А есть у вас хотя бы льняники на пол?
— Запретили выдавать, господин. Извините, — прошептал перепуганный Управитель. — Та же женщина и сказала, что если выдам кому-нибудь, кто попросит, то поплачусь головой. Это меня возмутило, но знаете, выдавать льняники я вам не стану! Извините.
Уильям развернулся и, злобный, направился к выходу из постоялого двора. Скрипнула дверь. Он вышел на улицу через небольшой сенник, и тут же холодный ветер едва не сбил его с ног. Бушевала вьюга, снег хлестал в лицо, вздымаясь клубами. В ушах стоял вой и рев стихии и, борясь с ней, Уильям пошел в сторону харчевни, кутаясь в плащ. Что ж, думал он, тогда он проведет ночь за столом таверны.
Дойдя до здания, Уильям налег телом на дверь, но та не поддалась. В такую безумную погоду харчевня, оставшись без посетителей, закрылась раньше времени.
Выругавшись, он вернулся на постоялый двор. С него осыпался наметенный сугроб — снег замело даже в шаровары. Из комнаты снова выглянул Управитель и удивленно поглядел на безумного постояльца, который решил прогуляться в такую мерзкую погоду. Дрожа и стуча зубами, Уильям поднялся на второй этаж, вошел в свою спальню. Там в кровати под теплым одеялом лежала Фийя, и один лишь нос и серые глаза торчали из-под него.
Стащив с себя промокший плащ с налипшим снегом, Уильям постелил его на пол. Он стряхнул с волос снег и улегся на плащ, укрылся им. Пол был чертовски холодным, и по телу сильно тянуло от окна. И хотя Уилл, будучи Старейшиной, переносил любую непогоду лучше, чем прочие, но сквозняк был таким мерзким и студеным, что уже через десять минут Уильям вовсю застучал зубами, выбивая дробь.
— Тео Юлиан, — обеспокоенно прошептала Фийя, высунувшись из-под огромного и теплого одеяла. — Может, вы приляжете хотя бы рядом?
— Нет. Спите, — уверенно ответил Уильям и прикрыл глаза, отвернувшись к стене.