— Но как? Почему, тео Юлиан?
— Я не знаю госпожу Лилле Адан и я не ее сын, говорю еще раз. Поэтому, может быть, в Офурте я уйду.
— Так вы узнаете, у вас впереди вечность, вы же тоже Старейший, — удивилась Фийя и встревоженно посмотрела на хозяина. — Не уходите от нас. Тео Мариэльд — хорошая женщина, поверьте!
Обеспокоенная Фийя на коленях подползла по кровати к Уильяму и взяла его руки в свои, распахнула глаза и с мольбой посмотрела на него.
— Да и вы же одиноки, ведь так? Вам некуда идти? — спросила она, разволновавшись.
— Некуда… — шепотом, словно сам себе, ответил Уильям.
Он выпутал свои руки из рук Фийи и встал с кровати, затем направился к двери и вышел. Служанка так и смотрела ему в спину, пока дверь не захлопнулась.
Уильям пошел к Пацелю, желая узнать про веномансию, о которой тот говорил. Да и вообще он чувствовал себя неуютно, находясь рядом с девушкой, которая готова была отдаться ему по одной просьбе. Помня комнату, куда вошел Пацель с сумкой, Уильям постучал в дверь. Тишина… Но где же еще быть господину врачу, как не в спальне? На улице бушевала так яростно и гневно вьюга, что и мысли о том, что лекарь где-то гуляет, быть не могло. Может, спит? Но нет, звуков дыхания чуткие уши вампира не уловили.
Дернув плечами, Уильям нехотя вернулся в комнату.
— Вы быстро, — улыбнулась Фийя.
— Да, — пробормотал озадаченно Уильям. — Господина Пацеля в комнате не оказалось.
— А-а-а. Это обычное дело, тео Юлиан! — махнула рукой девушкой. — Он же маг. Он постоянно то исчезает, то появляется из ниоткуда.
Уильям от удивления открыл рот. Как он сразу не догадался? Ведь Пацель с усмешкой и пониманием говорил о воскрешенных мертвых и о том, что его инструменты пригождаются в различных сферах. Вот оно что! Мариэльд хотел вылечить матушку Нанетту магией? Изумленный новостью он сел на край кровати.
— Вы никогда магов не видели, господин Юлиан? — догадавшись, спросила служанка.
— Ну, одного, а так лишь в сказках читал в Офурте. Я представлял их иначе… Высокими, с белоснежной бородой, с посохом и в мантии, разукрашенной какими-нибудь таинственными символами. Но не такими. Я когда видел одного мага, он был с бородой и в красивом плаще.
— Ой, ну это вы, конечно, сказали! — хихикнула весело Фийя. — Ни один из тех магов, что у госпожи бывают, не похож на этот образ.
— А их много?
— В Ноэле?
— Да, в Ноэле, — уточнил вопрос Уильям.
— Ну, прилично… Мы же больше южане, чем северяне, господин Юлиан. Магов не любят там, на севере. То есть тут, на севере. А на юге они пользуются почетом.
— А Ноэль не похож на прочий север?
И Уильям искренне изумился, ибо он наивно полагал, что раз Ноэль находится выше Черной Найги, то и похож на все прочие северные королевства. Столько же снега, сосны, чертята и много рек.
— Ой, что вы, — расхохоталась девушка, и ее глаза заблестели от слез смеха. — Не сравнивайте нас с северянами…
— Фийя, а расскажите о Ноэле, пожалуйста.
— Это я могу, — ласково улыбнулась та и, хитро блеснув серыми глазками, легла на бок, подперла рукой голову. — Но рассказ может быть долгим…
— У нас впереди весь день.
— Ну хорошо. Ноэль — он прекрасен! Наша земля, насколько я знаю, единственная соединяется и с Югом, и с Севером. Там, за Лорнейскими вратами у нас другое королевство, в которое мы также входим. Оно называется, называется… — Фийя задумалась.
— Альбаос, — подсказал Уильям, осознав, что девушка малограмотна, хотя и владеет Северным наречием.
— Да-да! А на юге — Детхай, из которого и прибыл господин Пацель. Эээ… рядышком с нами, кажись, Гаиврар, но в него можно попасть через перевал, за которым следят злые воины. Но у тео Мариэльд хорошие отношения с Гаивраром, поэтому она лишь показала свой перстень и нас с почетом пропустили. Да и вообще через все королевства, пока мы ехали сюда!
Летом у нас не очень жарко благодаря морю, а зимой не так холодно, как здесь. Ну так говорят. Хотя и у нас порой хорошо присыпает снегом. Ноэль называют землей голубого Олеандра, потому что этот цветочек, он самый ядовитый и единственный переносит зимы со снегом. Всю весну, лето и осень он цветет, усыпая Ноэль голубыми цветами. Это очень красиво, тео Юлиан. Я люблю в месяц Осте сидеть на высоком холме около особняка госпожи и любоваться морем и укрывшими холм, подобно одеялу, голубыми олеандрами. Ада правда ругается на меня, называет лентяйкой, но она просто не понимает! Вам понравится, господин, вы полюбите Ноэль…
— И какое оно, море? — с придыханием спросил Уильям, никогда ранее не видевший его.