Все произошло за секунду. Леонардо, когда понял, что Кельпи целенаправленно добираются до него, истошно закричал и попробовал убежать вслед за остальными, но Вериатель, оттолкнувшись передними копытами от стола, прыгнула, вцепилась зубами в плечо вампира и рванула на себя. Хрустнуло, и рука исчезла в пасти демоницы. Та завизжала еще громче, проглотив руку, и навалилась телом на придавленного к каменному полу Леонардо, который вопил и пытался отбиться. Вторая демоница, поменьше, распахнула пасть и схватилась за бедро вампира.
Старейшины поприжимались к стенам, встали поодаль и в безмолвии взирали, как две кельпи разрывали на части Леонардо.
Все закончилось очень быстро. Тело Леонардо, мертвое и изувеченное, без рук и ног, лишь с верхней половиной туловища, перегрызенной шеей, отчего голова склонилась набок, лежало на залитом кровью полу и пустым взглядом единственного зеленого глаза уставилось в потолок пещеры.
Воздух вокруг кельпи задрожал, и Вериатель, обратившись в молодую девушку, оглядела ошарашенных Старейшин и не по-человечески расхохоталась. Вслед за ней превратилась в очень юную девушку и вторая демоница. Бледная, в черном платьишке до пят, с длинными до бедер смоляными волосами, с красивым лицом, голубыми глазами — она так сильно напомнила всем Уильяма чертами лица, что сомнений в его причастности к рождению этой демоницы не осталось.
Вторив матери диким визгом, более тонким и высоким, демоница взялась за шиворот искалеченного трупа и поволокла его к проходу между половинками столов, оставляя за собой кровавый сплошной след. За ней, шлепая по лужам крови, пустилась вприпляску и Вериатель. С хохотом две демоницы вместе с телом скрылись в озере. Вода забурлила, и через мгновение гладь озера успокоилась.
— Кельпи дали жизнь, Кельпи ее забрали, — медленно произнес Летэ.
Он подошел к слизи на столе, потрогал ее пальцами и попробовал на вкус.
— Мда… — задумчиво прошептал Летэ. — Сдается мне, что потребуй Совет смерти Уильяма, то здесь была бы бойня.
— Возможно, — произнес чуть бледный барон Теорат. — Похоже, что в сторону молодого Юлиана теперь вообще и слова плохого не сказать, а то затопчут!
В совете раздались смешки, и Старейшины с улыбками уселись за стол, протерли платками разбрызганные повсюду следы крови. Кто-то, особо любопытный, даже попробовал на вкус черную слизь.
Райгара вновь завели в центр, и тот, ступая через кровавые ошметки, встал посередине, придерживаемый слугами. Филипп, бледный и взъерошенный, молча взирал на уже спокойные воды озера, куда уволокли тело его сына.
— Итак, возвращаемся к суду, — произнес деловито Летэ, протирая от слизи поверхность стола около себя. — Решение о смерти Леонардо было приведено в исполнение, хоть и не мной. Теперь стоит решить вопрос по поводу передачи дара Райгара. У тебя ведь нет наследников, да, Райгар?
— Нету, — коротко и хмуро ответил хозяин Офурта.
— А что же Бартлет и Оллотид?
— Тупоголовые болваны, — сплюнул на пол, по которому были размазаны кровавые ошметки Леонардо, Райгар Хейм Вайр. — Но даже если я назову имя, все равно мой дар отойдет Филиппу.
— Скорее всего да… Ни родственников, ни друзей у Райгара Хейм Вайра нет. Сир’Ес Горрон перед отъездом по срочным делам оставил бумагу, в которой отдал свой голос за Филиппа фон де Тастемара, а точнее, за его дочь. Поэтому, если сейчас не найдутся желающие доказать в суде свое право на дар Райгара, я предлагаю проголосовать за передачу дара пострадавшей стороне — Филиппу.
Летэ замолчал и уставился на совет.
Старейшины тоже молчали. Филипп сжался подобно пружине и смотрел по сторонам, вглядывался в лицо каждого. Он уже был однажды уверен в том, что победил, и уже потерял сына. И теперь, не веря в успех, он, бледный и встревоженный, ждал очередного удара судьбы.
— Кто-нибудь желает что-нибудь сказать? У кого-нибудь есть какие-нибудь доводы против передачи дара Йеве фон де Тастемара? — еще раз настойчиво спросил Летэ.
И снова тишина, Старейшины качали головами. И хотя почти у каждого был тот, кому бы они хотели передать дар, но все понимали, что они никем не приходятся Райгару, который имел славу нелюдимого вампира, и приоритет в любом случае будет у Филиппа, как у пострадавшей стороны.
— Хорошо, — удовлетворительно кивнул Летэ. — Что ж, Филипп. Ты свое все-таки получил.
— Подождите, — неожиданно вмешалась герцогиня Амелотта.