— И что же слыхали? — поинтересовался участливо Уильям, неожиданно для себя увлекшись беседой.
— Край тысяч гор и рек, или же вурдалачий край, — сказал пожилой рыбак. — А что за рыба там водится?
— Форелька, гольричка, ленки, краснушка, костяная рыбка и гарпуша… Да много всякой, на самом деле. — Уильям, поглядывая на осеннее безоблачное небо, прищурился и поправил свои длинные, до плеч, волосы. — И вот форелька самая вредная из всех, тяжело поймать, приходится прятаться за камнями, не показываться и обильно сыпать прикормки в тихом течении.
— Ох, да вы тоже рыбак! — воскликнул счастливо старик, поправив чудную шляпу с пером. — Приятно встретить человека, который знаком с рыбой не только по тарелке. Меня зовут Орлтон, Орлтон из Корвунта.
— Уильям, из Малых Вардцев, — представился вампир и чуть склонил голову в знак приветствия.
— Ну, приятно познакомиться, Уильям. Вас ищут в городе, господин, и вам, наверное, стоит поспешить туда.
— Да, вы правы. Прощайте, Орлтон.
Уильяма встретил у таверны сэр Рэй, одетый в красный поддоспешник и теплые штаны под высокие сапоги. От рыцаря разило дивным сочетанием перегара и запаха табака.
— Где вы пропадали, демоны вас побери? Вас уже ищут повсюду, весь город стоит на ушах, — воскликнул рыцарь. — Нам пора отъезжать, граф закончил все свои дела, а мои конники отобедали в таверне.
— Прошу прощения, уснул на берегу, — извинился Уильям.
— Так пойдемте, скажем графу, что вы нашлись, и будем уже собираться, — поторопил взмахами рук молодого вампира сэр Рэй. — Хотя мы уже все готовы, я даже приказал оседлать Серебрушку и упаковал седельные сумки.
— Спасибо, сэр Рэй!
— Вам спасибо. Никто, кроме матушки, еще не снимал с меня пьяного сапоги и не укрывал одеялом, — радостно оскалился капитан стражи, но затем, вспомнив кое-что, резко помрачнел. Он, хмуро сведя рыжие брови на переносице, спросил шепотом. — А госпожа меня, надеюсь, не видела в таком состоянии?
— Боюсь, что видела, сэр Рэй.
Тень печали легла на лицо капитана, казалось, что он после ответа в душе проклял вчерашнюю попойку и, может, даже зарекся больше не пить. Рыцарь тяжело и громко вздохнул, почесал свою рыжую бороду.
— Да уж, нехорошо, — горестно протянул он, говоря это скорее сам себе, так как Уильям уже в это время взбегал вверх по ступеням, чтобы сообщить Филиппу о своем появлении. — Так обосраться перед прекрасной госпожой… Болван ты, Рэй. Правильно батенька говорил, что в башке конский навоз у меня колыхается. Так обосраться…
Филипп был у себя в комнате в компании Горрона и встретил Уильяма таким же ледяным, как и ночью, взглядом. Сложив руки на груди, он, одетый в свой бессменный зеленый балахон посмотрел на стоявшего на пороге вампира с легким осуждением.
— Где ты пропадал всю ночь и полдня?
— Извините, господин. Уснул на берегу.
— Хорошо. Пойдем, нам пора выдвигаться дальше, — кивнул Филипп и прошел мимо провинившегося вампира.
Уильям последовал за господином, поникнувший и растерявший ту бодрость и хорошее расположение духа, что дала ему Вериатель вместе с крепким сном. Последним покинул комнату Горрон, такой же молчаливый, как и его товарищ, и сочувственно посмотрел в спину молодого вампира. Герцог конечно же понимал, что отношение Филиппа к юноше совсем не поменялось, а граф лишь пытался убедить сам себя в том, что Уильям ему безразличен.
Старейшины спустились вниз, где их уже ждали все остальные, и взобрались на лошадей. Медленно и неторопливо, растянувшись вереницей, два отряда: один Филиппа, другой Горрона, — покинули Корвунт.
Бросая последние взгляды на город, Уильям размышлял о том, как сильно меняется отношение к месту событиями, которые там произошли. Вот, казалось бы, Корвунт — второй по красоте город после Брасо-Дэнто, в котором он побывал. Незыблемый страж Вороньих земель, удачно расположенный на перепутье двух дорог. За мощными стенами укрыты аккуратные каменные дома, стоящие вплотную друг к другу. Кругом нарядные флаги с изображением ворона, а по берегам быстрой и говорливой реки обустроена каменная набережная. Чем не приятные воспоминания?
Но беспричинная ссора с Йевой и внезапная перемена в отношениях с графом напрочь перечеркнули все хорошие впечатления о городе, оставив лишь разочарование. Уильям с радостью покидал этот злосчастный Корвунт с надеждой на то, все плохое останется в этом городишке.
Йева держалась поближе к брату. Она ни с кем не общалась, была в своих угрюмых мыслях и упорно не реагировала ни на взгляды отца, ни Уильяма.