— Любите вы поглумиться над сирыми и убогими, мой друг, — со вздохом покачал головой Филипп, саркастически ухмыляясь.
В ответ на это герцог расхохотался и жизнерадостно потер ладони, поиграл бровями. Отряд с интересом наблюдал за переговаривающимися на странном языке господами, и каждый отдал бы что угодно, правда не свое, чтобы узнать о чем они толкуют. Уж слишком довольное лицо было у бывшего советника короля.
— Я просто очень люблю жизнь во всех ее проявлениях, и вам советую, — пошутил Горрон. — А то с таким серьезным подходом к жизни долго не протянете.
— Что ни мнемоники, то сплошь остряки либо безумцы, а чаще и то, и другое, — проворчал шутливо Филипп.
— Что есть, то есть, — кивнул герцог, распалившись не на шутку и весело поглядывая по сторонам.
— Мнемоники? Вы тоже можете видеть воспоминания? — удивился Уильям.
— Да. Мы с вами прокляты одним даром, ну, по крайней мере некоторые Старейшины называют это не иначе как проклятьем, — усмехнулся герцог де Донталь.
— Но почему?
— Не каждый волк захочет видеть и чувствовать то, чем жила и дышала каждая съеденная им овца… — Герцог приложил руку к глазам и вгляделся в даль. — А вот и Старый Бреабат…
— Кстати о волках и овцах. Уильям, тебе нужно будет поесть в этом городе, чтобы восстановить силы, потраченные на регенерацию, — наставнически произнес Филипп и чуть ускорил коня.
— А еще, похоже, приобрести трость! Мне было больно утром смотреть на вашу хромую походку, — произнес деловито Горрон и тоже подстегнул коня.
Путники, уставшие от длительного похода, подъехали к воротам достаточно большого города уже под покровом ночи. Их встретили суровые лица стражников, которые, получив с Филиппа и Горрона проездной налог, пустили гостей за ворота. Внушительный постоялый двор с тридцатью комнатами, огромная таверна и примерно с сотню жилых домов — торговый город Старый Бреабат жил за счет путешественников, останавливающихся в нем. И расцвел благодаря расположению на торговом маршруте.
И сейчас, почти в полночь, люди, которые задержались из-за случая на мосте, хотели как можно быстрее поесть. Сэр Рэй поручил Мойрону ухаживать за кобылой Уильяма и Тарантоном, а сам же, переодевшись в своей комнатушке, завалился вместе с другими солрами в таверну. Благо, был еще один повод для бурного празднества.
Уильям же, ковыляя, добрался до комнатки, в которую его разместил в соответствии с приказом графа управляющий постоялого двора, и обнаружил там новых соседей. Герцог Донталь со своей дежурной обаятельной улыбкой встретил молодого вампира, а его помощники, все такие же молчаливые, дочистив костюм господина, расположились по кроватям — в большой комнате было пять мест для сна.
— Господин Донталь? — удивился Уильям. — А почему меня разместили не к сэру Рэю, как обычно?
— Я собираюсь плотно поужинать в компании со своими слугами. Поговорив с графом, мы приняли решение пригласить на трапезу и вас, — услужливо ответил герцог Горрон де Донталь.
После этих слов двое из слуг поднялись без всякого приказа и, почтенно склонившись, один из них обратился к господину:
— Повелитель, люди ушли в таверну, — сказал один из них, очень старый высокий мужчина с всклокоченными седыми волосами. Это был тот самый лекарь, обрабатывавший раны Уильяма.
— Да, иди Йохве. Но учти нашего гостя при подсчете блюд, — дал добро герцог и улегся на кровать, затем посмотрел на Уильяма. — Располагайтесь, отдыхайте.
Слуги спешно спустились по лестнице, а затем покинули постоялый двор и исчезли в ночи. Третий же остался в комнате и молча продолжил начищать и без того идеально чистый походный костюм герцога. Затем, безо всяких слов, встал к седельной сумке Уильяма, достал оттуда грязные вещи, в которых Уильям падал в реку, и принялся за них.
— Эм… Не стоит, пожалуйста! Я как раз собирался их почистить сегодня ночью, — привстал с кровати Уильям и потянулся уже было забрать свои вещи, но Горрон жестом остановил его.
— Он все равно почистит. Это его работа, так что лучше не мешайте, — повелительно сказал герцог и тоже улегся на кровать, закинув ногу на ногу.
— Тогда спасибо, — Уильям благодарно кивнул слуге.
Тот молча посмотрел на вампира и кивнул в ответ, но так ничего не ответил. Он заштопывал дыры на черном поддоспешнике. Нить ловко виляла, делая вместе с иголкой аккуратные стежки, а когда слуга закончил, он перекусил нить зубами и уложил аккуратно очищенный и заштопанный костюм обратно в седельную сумку.