Горрон, стащив с себя штаны, вдавил рыжеволосую особу в кровать, а та, обхватив его ногами, застонала, тонко и протяжно. До ушей Уильяма донесся едва слышимый хруст шеи с другой кровати, и сознание затуманилось от нахлынувших ароматов. Клыки заломило, челюсть заболела от желания вгрызться в пульсирующую вену на тоненькой и белоснежной шее. Он спустил штаны и, чуть рыча, слился с игривой темноволосой девчушкой, которая, так же, как и рыжеволосая, обхватила его ногами и отвечала на его движения встречными движениями бедер. Он закончил быстро, словно давно не был с женщиной, но все еще покачивался над телом девушки в нерешительности, не в силах совершить задуманное.
Веселая и озорная, сероглазая девушка поглаживала его плечи и торс и смотрела на него с хитрой и опытной улыбкой, покачиваясь в такт мужчине. Но что-то в ее взгляде вдруг поменялось, она испуганно вздрогнула, увидев потемневшие глаза, ее лицо исказилось, а рот уже открылся для крика. Все произошло очень быстро. Вампир, закрыв ей рот рукой, вгрызся в шею и принялся пить. Замахав изящными и тоненькими ручками в воздухе, юная блудница пыталась отбиться, но тщетно. Уильям дрожал, руки тряслись, но запахи были так сладостны и притягательны, что уже через полминуты вечно смеющиеся серые глаза блудницы остекленели и уставились в потолок.
Больше в комнате никто не хохотал, а в коридор уже не доносились тихие стоны блудниц. Над постоялым двором повисла мертвая тишина. Прижавшись к ещё теплым женским телам, вампиры осушали их медленно, с прикрытыми глазами, смакуя каждый глоток.
Наконец, Горрон первым оторвался от рыжеволосой девочки, поднялся, достал платок из плаща, что лежал на полу, и изящно промокнул окровавленный рот. Он еще раз облизнулся, смахнув последние капли крови с уголков губ и с улыбкой посмотрел на Уильяма. Затем медленно оделся.
Уильям тоже уже натягивал штаны. Он всеми силами старался не смотреть на труп, вдавленный в подушки. С расширенными от ужаса глазами Уилл, бледный и перепуганный, озирался по сторонам. И везде его взгляд натыкался на осушенных девушек. В воздухе витали запахи крови, женского тела и пота. И все же, взглянув на перекошенное женское личико, лежавшее у него на кровати, его начало мутить, и он покачнулся.
— Юный мой друг, спокойно! Не надо тут заблевывать нам пол, — предупредил быстро Горрон, видя, что Уильяму плохо. — Право же, пора вам уже привыкнуть к своей сущности и не гнушаться ее.
— Я… Просто пить приговоренных к смерти и тех, кто смерти не ждал — это оказалось совсем разное… — прошептал Уильям, морщась.
— Да… Ваша проблема в том, что вы были человеком.
— Какая же в этом проблема? — удивился Уильям, успокаивая свои позывы и надевая рубаху.
— Вы считаете, что стали монстром и, по вашему мнению, совершили злодеяние, убив эту проститутку в порыве страсти и голода. Правильно? — Горрон принялся поправлять свои черные волосы и смотрел, как совсем старый Йохве до сих пор с трудом тянул соки из своей барышни, ибо у него от старости уже выпала половина зубов.
— Ну да, — печально вздохнул Уильям, ловя на себе насмешливые взгляды Роллана и Гиффа.
— Вот. А мы, рожденные вампирами, злодеянием это не считаем. Мы, хищники, просто едим, а наши жертвы просто погибают — это естественный ход вещей. Постарайтесь уже мыслить все-таки как вампир и забыть о своей человеческой сущности! — развел руками, ухмыляясь, герцог Донталь. — Иначе ваша жизнь обещает быть тоскливой и…
В дверь раздался стук, прервав философские рассуждения Горрона, который, как уже понял Уильям, был любителем поучить жизни. Герцог Донталь нахмурился, вслушался.
— Это к вам, — кратко произнес он, оборачиваясь к Уильяму.
Тот, удивленный, кому он мог понадобиться в полночь, подошел к двери и приоткрыл ее, выглянул в маленькую щель. За порогом стоял подвыпивший сэр Рэй, улыбающийся и довольный. Похоже, что он хорошо провел вечер в таверне и сейчас вернулся, счастливый и с едва уловимым женским запахом на своем теле, скрытом под наспех надетым красным поддоспешником.
— Уильям, доброй ночи. Извините, что потревожил, — громогласно произнес рыцарь. — Управитель постоялого двора по моей просьбе кое-что достал для вас. Держите!
С этими словами он достал из-за спины простенькую трость и протянул ее в узкий проем двери. Затем улыбка с его лица медленно сползла, и он, увидев безжизненно свисающую женскую руку с кровати, наспех укрытую одеялом, чуть побледнел.