— Господин! — едва ли не воскликнула Йева, хватаясь за лицо. — Что произошло?
Горрон посмотрел на встревоженную девушку, на притихшего на скамье Леонардо, покачал головой, помолчал пару мгновений и развел руками.
— Твой отец решил усыновить Уильяма. Однако Старейшина Мариэльд де Лилле Адан использовала клятву совета и сделала его своим сыном. Он уедет в Ноэль и станет виконтом Лилле Аданом. А нет, у них там другая система наследования титулов. Графом Лилле Аданом, если кратко, — мрачно произнес Горрон де Донталь.
У Леонардо после этих словно земля ушла из-под ног. Он задрожал, завращал единственным глазом, но не нашел в себе силы даже закричать от ужаса, ибо тело его охватило оцепенение. Его родная сестра же, наоборот, непонимающе взглянула на бывшего советника Крелиоса и спросила с надеждой в голосе:
— Так он останется жив?
Усмехнувшись, Горрон кивнул и прошел мимо близнецов к выходу. За ним последовал Ярл Барден Тихий, и наконец в коридоре почти никого не осталось — все разошлись по комнатам.
Йева, подняв юбку, словно птица взлетела по ступенькам и побежала вслед за отцом, потому что понимала, что тому нужна поддержка. Леонардо остался одиноко сидеть на скамье, брошенный и покинутый. Он вперился в пол, и на его лице мелькала гамма эмоций и чувств, от просто отвратительных к самым отвратительным. Страх, ненависть и злоба. Он искренне полагал, что отец сделает все возможное и выполнит свое обещание, сделает сына Старейшиной. Но он, получается, хотел усыновить рыбака? Это же значит, что он отвернулся от названного сына, обрек того на смерть от старости или ран!
Где-то сбоку раздался вкрадчивый шепот.
— Что такое, Леонардо? Ты не получил предназначенный тебе дар? — спросил Райгар, последним покинувший зал суда.
Одетый в простое черное котарди Райгар тихонько подошел к Леонардо, которого трясло, и присел на скамью рядом с ним. Хозяин Офурта погладил языком изнутри клыки, сложил на коленях руки, украшенные перстнями, и улыбнулся сыну графа Тастемара толстыми губами.
— Вам какое дело? — вскрикнул Леонардо.
— Ну, знаешь… Я считаю, что все-таки ты был достойным претендентом на роль Старейшины и наследника Филиппа.
— Я и так наследник своего отца! — прорычал Леонардо. Его всего трясло от гнева, обиды и преданных надежд.
Пламя факела, который висел на стене рядом, потускнело, колыхнулось в последний раз и погасло. Та половина скамьи, на которой был Леонардо, вдруг погрузилась в полумрак, от чего сын графа непроизвольно вздрогнул.
— Как символично… — прошептал Райгар с легкой полуулыбкой, поглядывая на погаснувший факел. — Твой век короток, какой же ты наследник? Еще и изуродован так, что без слез не взглянешь.
— Зачем вы мне такое говорите, — озлобленно прошипел сын Филиппа и хотел уже было встать, чтобы уйти, но Райгар его остановил, ласково взглянув и положа руку тому на плечо.
— Просто выражаю сочувствие, ведь я прекрасно понимаю, что происходит в твоей душе! Я сам был в подобной ситуации, хотя и вышел из нее более чем достойно.
— Вы предали Саббаса, — огрызнулся Лео.
— Все было чуть иначе… Моя история очень схожа с твоей.
— И чем же?
— Саббас усыновил меня, как и тебя, когда мне было семь лет. Я всю жизнь служил ему, был верным и преданным сыном, который по заверениям отца, должен был перенять его дар, когда мне исполнится восемьдесят-девяносто лет. Но знаешь, что произошло? — Райгар выждал паузу. — Саббасу неожиданно подкинули Мараули, мальчика из рыбацкой семьи.
По изувеченному лицу Леонарда: без глаза, уха и с перекошенной челюстью, — пробежала дрожь. Он сглотнул слюну и едва не разрыдался, вспомнив слова Горрона о том, что Уильяма ждет светлое будущее в Ноэле. Лео, словно желая оградиться от жестокости этого мира, коснулся трясущимися руками лица, ощупал свои уродства, и от этого ему сделалось еще дурнее.
— Да-да, то же чувствовал и я, — сказал Райгар, с удовольствием наблюдая за муками Лео. — Обманутый своим же отцом, который променял меня на безымянного мальчика без каких-либо выразительных талантов и способностей.
— Перестаньте вставлять мне ножи в и без того кровоточащие раны! Мне ваше лживое сочувствие не нужно!
— Хорошо, как скажешь. Но если ты надеешься, что Филипп передаст тебе свой дар, то ты ошибаешься. Он сейчас на грани из-за того, что его лишили любимого сына, но ты в его глазах уже никто, просто отголосок. Я видел это из воспоминаний Уильяма.
Леонардо озлобленно взглянул на Райгара, ощерился, оголил клыки, но тот лишь с мягкой улыбкой посмотрел на него, поднялся со скамьи и отряхнул подол котарди.