Встречающий их чиновник сразу меланхолически предупредил, что за наркотики положена смертная казнь, так что если они понадобятся, то обращаться только к нему. Ну и насчет женщин – тоже.
Когда Фраерман перевёл это немцу, тот развеселился. Судя по тучной фигуре, гость умер бы от разрыва сердца на третьей фрикции.
Но это всё было не важно – контракт был подписан, и через неделю Консорциум будет бурить море, которого нет.
Море, которое в древности почему-то звали Остров, окончательно исчезло лет десять назад. Полвека назад оно сперва уменьшилось, потом разделилось на две части, потом на шесть, а теперь вода ушла вовсе, и ветер гнал оттуда мелкую соль, смешанную с пестицидами. Жители бывших морских берегов и жаловались бы на лёгочные болезни, но боялись урона своим пяткам.
Немец ехал на место работ с инспекцией, и Фраерман понимал почему: местные всегда врут. Всегда всё не так, как в отчётах. Комиссия приезжает смотреть вырытый канал, а канала нет, только джунгли с обезьянами, и комиссия бормочет, как считалочку, слова «панама-панама-панама». Так было всегда – и сто лет назад, и сейчас. Поэтому толстый немец, страдающий одышкой, мучился в полёте среди бесплатного шампанского и икры, чтобы добраться до солончаков и самому посмотреть на скважины. Он не доверял даже Фраерману, а Фраерман не доверял местным начальникам и контрагентам. Консорциум, если бы захотел, мог позволить себе отклонить спутник и рассмотреть каждый трактор, проверяя все отчёты, – но съездить было вернее.
С другой стороны, Фраерман с недоверием относился к этим местам – где-то тут исчез его дед-геолог. Время было давнее, деда Фраерман никогда не видел, скорби в себе не находил, но сохранил недоверие к этим пустыням, иногда притворявшимся степью.
На следующий день они полетели на крошечном самолёте на базу Консорциума.
С неба море напоминало миску с мукой. А точнее, ёмкость с солью – иногда ослепительно-белой, а иногда – с разными оттенками желтизны, вплоть до коричневого.
Проверяющие приземлились на бывшем военном аэродроме, и, пока немец сидел в прохладе гостевых комнат, Фраерман познакомился с русским археологом, ждавшим транспорта до раскопок. Археолог Харитонов вёз в свой лагерь огромное деревянное колесо, повторяющее древнее, – видимо, с мельницы. Может, он хотел проверить какую-то свою догадку. Из разговора с ним Фраерман узнал, что пересохшее море обнажило древние крепости и города. Значит, в этом мире, где не было не то что пресной, но и вообще воды, археологи возились в древних руинах, доказывая, что кто-то жил семь веков назад на дне будущего моря. Потом пришла вода, и эти крепости, сметённые потоком, исчезли. В домах лежала посуда (иногда не успевшая разбиться), кости лошадей перемешались с людскими костями.
Что там произошло семьсот лет назад, было непонятно, но, судя по всему, вода пришла быстро.
Фраерман слушал рассказы археолога и представлял себе, как движется по пустыне эта вода – то оставляя людей, то наступая на них. Ещё он думал об инвестициях в туризм: развалины – прекрасное место для него. Глядя на руину, турист понимает, что прикоснулся к подлинному времени. Время растрепало здания, как волосы, разбросало вещи, уничтожило их хозяев. А турист жив и особенно сильно это ощущает рядом с чужими сломанными игрушками. Сейчас туристы ездят фотографироваться на фоне мёртвых коричневых кораблей, что лежат посреди пустыни. Эти корабли пережили своё море, проржавели насквозь и теперь лежали, как дохлая рыба, покрывшаяся пылью.
А туристы поедут ещё и на древние развалины, где по собственной воле будут крутить мельничные колёса вместо лошадей.
Наконец добравшись со своим спутником до буровых площадок, Фраерман обнаружил, что в соляной пустыне работали в основном русские мастера.
Не вполне понимая, кто перед ним, начальник над буровыми сменами, местный человек с плоским, как дно этого моря, лицом заговорил с Фраерманом о прошлом.
– Русские убили наше море, – заявил плосколицый. – Им нужен был хлопок для пороха и гимнастёрок. Поэтому они забрали воду из моря и пустили её на поля. Вы не представляете, как когда-то по этому морю шли груженные рыбой сейнеры… Что это была за картина!..