– Перестаньте, ничего вы не поймёте. А поймёте, так не поверите. Вы видели топографический отчёт? Вы можете поверить, что мёртвое азиатское море раньше было идеально круглым? Круглым как блин, да!
Кажется, геолог уже успел приложиться к одной из бутылок на заднем сиденье. И это была не вода.
– Земля – это единый механизм, верите вы или нет.
Эта фраза была написана на плакате у зелёных тогда, в Женеве.
Фраерман представил себе идеальный механизм, и в этом представлении планета оказалась похожа на комод, состоящий из тысяч выдвижных ящиков.
Харитонов оказался на месте и будто ждал визита, хотя никто его не предупредил.
Раскоп выглядел странно – тут не было, собственно, раскопа. Несколько человек копались в солевой корке под тентами. А сами тенты стояли вокруг странного сооружения в высоту человеческого роста. Посередине торчал столб.
Фраерман не сразу понял, что он ему напоминает. А столб этот был похож на стержень для переключения режимов в старых телевизорах. Видимо, грани были ориентированы по сторонам света, – по крайней мере, рядом с севером и югом возвышались два деревянных колышка с указателями. Рядом с шестигранником лежало огромное колесо.
Археолог провёл их в свой домик, где мигал синим монитор со статичной картинкой какой-то канавы, а в углу стоял пластиковый еврокуб с водой. Даже на расстоянии было видно, какая она невкусная.
Лучшего отличия геологов от археологов нельзя было придумать: сразу видно, где деньги Консорциума, а где – жалкое попрошайничество у фондов и меценатов.
Теперь они сидели за столом и пили не крепкое или пузырчатое, что так звенело сзади в машине, а воду в пластике, который сохранил прохладу автомобильного кондиционера.
– Он знает? – невпопад спросил археолог.
– Нет, зачем? Чёрт, опять забыл его имя, – ответил беззубый татарин, не обращая внимания, что забытый Фраерман сидит напротив. – Сюрпризы разнообразят жизнь.
– Нет, так не годится. – Харитонов покачал головой. – Как же он будет тянуть цепь?
– А, ну-ну, – замычал геолог нечленораздельно, и только тогда Фраерман понял, что это говорят о нём.
– Смотрите. – Не вставая, Беззубый ткнул в стену, где на одинаковых по масштабу картах умирало и возрождалось море. Издалека это было похоже на моргающий глаз. – Вам никогда не казалось, что это слишком правильная окружность? Нет, не сейчас, а тогда, в прошлом? Тут гипсы, тут мирабилиты, у них ровные слои… Наши зелёные братья в чём-то правы, Земля – это единый механизм, отточенный и слаженный, как часы.
– Или просто часы, – добавил археолог.
– С далеко видным циферблатом, – продолжил беззубый знаток регрессий и депрессий. – Механизм которых начинает циклическую работу, делает её и останавливается. А потом запускается снова, если открыть клапан. Будто песочные часы, которые переворачивают, – и время снова начинает течь. Время вообще очень похоже на воду, похоже оно и на песок. Наверняка об этом кто-то писал, а?
– Я не специалист, – сглотнул Фраерман.
– А в чём же вы специалист?
– В инвестициях.
– Так это ещё лучше! – оживились оба бога пустыни. – Тогда вам будет ещё понятнее: деньги очень похожи на воду. Ну и на время, конечно. Про пульсацию времени, то есть нашего моря, писали многие – китайцы две тысячи лет назад и греки, сообщавшие о загадке Окситанских болот. Это могли пропустить мимо ушей только наши унылые ирригаторы. Нет, испортили они много, но до настоящего механизма добраться не могли.
– А кто добрался?
– Мы. Знаете, о специалист по инвестициям, как сладко ощущать своё предназначение?
«Ну да, – подумал Фраерман, – в этих местах фраза „передать соль“ приобретает какой-то новый смысл. Только кажется, что эти двое нанюхались другой соли».
– Ну и вы нам помогли, – продолжил его собеседник. – Ну не вы, конечно, сами, а вся эта геологическая разведка на деньги Консорциума. Пойди найди без неё точку слива. Кстати, и вода у вас очень вкусная, да и машина отличная.
– Знаете, коллега, – татарин обернулся к русскому, – смешно ощущать себя настоящим антропогенным фактором. Армии, разрушающие плотины, другие армии рабов, что строили каналы, – всё это утомительное мельтешение ничто по сравнению с работой вечного часового механизма.
– Ну, посидели, пора и честь знать, – прервал его археолог, посмотрев на часы.
Он оглядел внутренность домика, будто прощаясь с ним, и повёл гостей к руинам.
Современное колесо было уже насажено сверху на древний каменный шестигранник. Трое экспедиционных рабочих встали у рукоятей, археолог и геологический человек схватились за две другие.