Она не повернула голову к нам, но было понятно, что сейчас мы узнаем очередную странную историю.
Иосиф вместо этого с обидой сказал:
– Я был надёжным гонцом.
И замолчал.
В этот момент отец подвинул ему стакан и с каким-то даже размахом, как мне показалось, плеснул в него. Водка как-то не кончалась в этой смертельной бутылке.
Иосиф махнул её как воду и начал рассказывать историю про какого-то рыцаря, что играл в шахматы по переписке. Шахматные партии буквально передавались по наследству.
Беда была со связью – и то одного гонца зарежут по дороге, то другой умрёт от чумы. Иосиф не мог умереть, он был вечен и не особо боялся за свою жизнь. Но на пути в Италию из Северной Франции достаточно опасностей, и, когда за ним погнались какие-то негодяи, он лишь успел сунуть пенал с посланием в дупло придорожного дуба. Его крепко поколотили, протомили неделю в плену, убедились в незнатности и продали в рабство. Иосиф выбрался из этой неприятности спустя год, а дальше началось самое интересное.
Убедившись в исчезновении гонца, господин Монстрикоз отправил свой ход снова, но при этом изменил своё решение – двинул не коня, а пешку. Партия продолжалась.
Иосиф бежал из плена, нашёл дуб, дупло и деревянный пенал, изрядно промокший к тому времени. Гонец добрался до места в самый неожиданный момент. Игрок умер, а двое его сыновей делили наследство. Но ход был учтён, и партия пошла наперекосяк. По сути, игрались две разные партии, всё больше и больше отличаясь друг от друга.
Добро бы это были простые игроки, тут было понятно, что делать. (При этих словах Смерть потянулась, как учительница, которая и впрямь знает, как разрешить все проблемы.) Но игроки, как продолжил Иосиф, были непросты, а особенно Иегуда Гентский.
Более того, один из братьев на другой стороне затеял играть в шахматы с женой своего брата и, когда отлучился на время, оставил делать ходы какого-то рыцаря. Тот быстро проиграл, а жена его произнесла: «Не тебе мат, а отцу слепца». (Сын этот действительно был слеп и недоношен.) Брат не смог снести насмешку и, затаив злобу, но не подав вида, начал вторую партию. Едва переставив фигуры, он исчез и тайно поехал в дом своего брата. Тот, предчувствуя недоброе, пытался укрыться в церкви, но это помогло ему мало. Его поймали, и брат отрезал у брата его мужской орган. После этого он вернулся к ничего не подозревающей женщине и, сделав несколько ходов, швырнул срамную плоть брата на доску со словами: «Мат жене скопца», – видимо, рифма «слепца – скопца» казалась ему остроумной.
Вероятно, всё это было каким-то важным элементом истории, но я уже запутался в этих братьях.
Иосиф сказал меж тем:
– Было три профессии, позволявшие вырваться из гетто: врач, музыкант и шахматист. Но Иегуде вовсе не нужно было покидать гетто. Говорили, что в тридцать лет он уже получил Преференции, но, конечно, это не так.
– Иосиф, не говорите глупостей, он, конечно, получил Преференции, и вы сами понимаете, что означал проигрыш. Вас же прокляли, Иосиф, и вы об этом знали. И, зная это, вы позволили ему разозлиться и играть обе партии.
Иосиф ещё больше сгорбился и как-то увял.
В общем, выходило так, что больше всего кого-то раздражает, что эти две партии играются до сих пор, создавая две дополнительные реальности. Теперь партия зависла, потому что этот неизвестный Иегуда назначил курьером Иосифа. А Иосиф не передавал ходов уже лет двести, поэтому партию невозможно закончить. В результате кто-то наверху очень недоволен всем этим бардаком, и Смерть послали прекратить это безобразие.
В этот момент я брякнул:
– Может, партию тупо доиграть?
Все посмотрели на меня. Было такое впечатление, что я кинул камень в заболоченный пруд, когда на берегу собрались девочки в выпускных платьях.
– Можно доиграть, – задумчиво сказал я. – Если так нужен курьер, то пусть ходит тут, из угла в угол. Позовём какого-нибудь мастера с бульвара.
– Не надо мастера с бульвара, – сказала Смерть. – Ты будешь играть белыми.
– С вами?
– Милый, тебе что, жить надоело? С отцом своим.
– Он не умеет, – вмешался отец с видимой тревогой.
– Зато вы скоро разучитесь.
Появились две доски, и я отсел в дальний угол. Отчего-то участие этого вечного Иосифа было обязательно, и он принялся комично бегать между нами.
Я вспомнил школу и то, как почти выиграл тогда турнир во Дворце пионеров. Отец быстро проломил мою защиту, но что-то мешало ему добить противника. Я сделал ещё несколько ходов – у меня был практически цугцванг – и внезапно пробил диагональ. Чёрный король заметался, как Иосиф с теми бумажками, что мы передавали друг другу.