– Не имея сведений о роде вашей деятельности, я тем не менее прошу ограничить ее в отношении несовершеннолетних! Вы попали на мирное собрание этнографов и этнологов, объединенных общим научным интересом…. – нудно заскулил рядом с Гедом старый красномордый коротышка на первом сиденье. Слова соответствовали поведению этой биомассы, но Гед не зря был биополевиком – он услышал все мысли до слова. «Сдавайтесь! Немедленно сдавайтесь! Ваше дело проиграно!» – твердила мысль коротышки, пробиваясь из-под глупых непонятных слов. В точности, как та девка! Ах он предатель! Лебезит, а сам хочет внушить? Не на такого напал! Удар тяжелой перчатки с максимальным усилением получился хорош. Жирный урод посинел, свалился в кресло, и в его мыслях не осталось даже боли.
– В технический шлюз – двое, в пассажирский – двое, двое – здесь! Шлемы не снимать! – приказал Гед.
– Есть, комд!
Скоты разбежались по местам, стуча ботинками и блестя затемненными пленками шлемов.
– Микрокомпы – на пол, в проход! – приказал Гед сидящим в креслах. Глупые морды уставились на него пустыми глазами, но через секунду разноцветные пластиковые коробочки запрыгали по белому полу. Гед махнул рукой, один из его скотов начал собирать их, но споткнулся о подставленную ногу юнца, сидевшего рядом с жирным коротышкой. Скот подхватил коробочки, развернулся и ударил локтем в твердом рукаве экзоскелета. Взвизгнул двигатель усиления, взвыл юнец, прикрывая окровавленную морду. Так его, даже сдачи дать не смог! Зверь наклонился над ним, чтобы закончить дело, но Гед остановил его. Бить без приказа командира еще можно, но убивать – нет.
– Стой! Тебе что приказано? – крикнул Гед. – На место!
– Есть, комд! – пробурчал зверь из-под закрытого шлема и умчался на свое место в конце прохода. Мальчишка, заливаясь соплями и кровью, ворочался в красном кресле.
Неуклюжий идиот с лохматыми усами, судя по всему, мешок с Земли, засуетился возле битого юнца, утирая ему сопли. Это еще что такое? Биомасса должна знать свое место! Гед ударил усатого под ребра выпрямленными пальцами перчатки, добавил по животу и пару раз врезал по морде, почти не глядя. Судя по хрусту выбитых зубов и шмыганью расплющенного носа, он попал точно. Мешок растянулся поперек похода, извиваясь, как раздавленный червяк. Гед пнул его, и мешок, скуля, вполз на свое кресло. На красной обивке грязи и крови не было видно.
– Всем оставаться на местах! Ни с места! – крикнул Гед, пуская луч по полу. На белом ковре пролегла четкая черная полоса. Сейчас эти слабаки должны понять, что он может сделать с ними и с их удобствами все, что захочет.
– Жрать и пить не просите! Кто нагадит под себя – получит луч в лоб!
– Не сомневайтесь, господин командир, вы имеете дело с людьми, не роняющими своего достоинства ради потакания животным инстинктам, – сладким голоском протянула осыпанная блестками баба слева, потряхивая лохматой гривой рыжих волос.
– Перестань, Нина! – пробурчал рядом с ней здоровенный скот. Для острастки Гед крепко ударил его рукоятью лучевика в лоб, скот осел в кресле. Рыжую Гед трогать не стал – баба всегда пригодится.
Белый свет мелькнул в черном окне пассажирского салона. Гед присмотрелся . Но это же туман, когда он успел так вырасти? Его было втрое меньше, когда Гед перебирался в шлюз «гражданина»! Ну ладно, сейчас главное – операция, а с туманом он разберется потом.
«Как он прекрасен! Какая гордая сила! Но зачем он все это делает?» – услышал Гед за спиной. Кто это? Рыжая бабенка? Он оглянулся. Рыжая в блестках сидела спокойно, зато в красном кресле за ее спиной смотрела на Геда во все глаза худущая, как трос, девица, черноглазая и темнокожая, как будто явилась сюда прямо с Каутильи. «Почему он убил пилота Аурику? Конечно, она не должна была грозить ему оружием, но все же…Он же свободный и прекрасный человек!». Ага, вот и еще подходящая баба! Кажется, операция будет не только прибыльной, но и приятной. А когда он получит экипаж, баб вместе с другими скотами можно будет изолировать раз и навсегда.