Я чувствовал лишь мягкие, успокаивающие поглаживания Евы, её тепло, которое пронизывало меня до самого сердца. С каждым вздохом, казалось, что мир вокруг нас начал растворяться, погружаясь в вечный мрак.
— Кирилл, — прошептала Ева, её голос звучал словно из далёкого сна, — знай, что всё, что ты сделал, не исчезнет. Твоя доброта, твой свет останутся в мире, даже когда тебя не станет.
Я пытался ответить, но силы покидали меня. Мои веки стали тяжёлыми, как свинец, и я уже не мог их открыть. В ушах гудело, а сердце билось всё тише, словно отдалённый барабан в густой тьме. Но в последний момент, когда я уже готов был исчезнуть в этой темноте, я ощутил, как слеза Евы упала на моё лицо.
— Прости меня, — прошептала она, её голос был полон боли. — Я не могу спасти тебя.
Её слова были последним, что я услышал, прежде чем всё вокруг погрузилось в абсолютную тишину. Свет звёзд потух, исчезло ощущение песка под телом, и я, наконец, погрузился в ту самую великую пустоту, о которой говорила Ева.