Когда господин Ли наконец открыл глаза, они пылали красными искрами и их было настолько много, казалось, даже пространство перед ним осветилось. Прикоснувшись к гнилой дверце, он понял, что теперь она поддастся. Сосредоточившись, держа руки на ее поверхности, велел показать, что за ней.
Деревяшка послушалась. Но отворяясь явила весь свой характер: заскрипела, затрещала так, что мертвые услышали, должно быть. Да еще всадила-таки несколько глубоких заноз в холеные ручки господина, прежде чем отойти на треть, открывая проход.
Темнота за дверью пахла травами и тиной. Вниз вели древние ступени, изначально очень грубо срубленные, а теперь еще разбитые и опасные. Приходилось ступать осторожнее, чтобы не оступиться. Но мрак не мешал видеть, по сему, продвигался Ли довольно быстро, а оказавшись внизу, внимательно изучил то, где стоял.
Тесная пещера вела в большую гулкую залу, которая явно не могла поместиться в чьем-нибудь подвале или погребе. Посреди было что-то вроде стола, на нем огромная каменная чаша, заваленная розовыми кореньями и ягодами рябины. Задержался у нее и точно определил, что именно она ведает конфигурацией здешнего пространства.
Но вот как именно.
К своему величайшему удивлению, господин Ли не мог этого понять, хотя очень пытался. За попытками еле успел увернуться от прыткого розового корня, нацелившегося на палец с самой большой, больной занозой. Лишь сверкнул на корешок пылающими бордовым глазами, а трогать не стал. Здраво рассудив, что прикасаться к тому, чего не понимаешь не разумно.
Чтобы обойти залу потребовалось немало времени, но, так как ни одна дверь, окно и лаз не желали реагировать на чужака, пришлось довольствоваться беглым осмотром. Польза была и в нем. Загадка манила своим великолепием. Очевидно стало, что непременно нужно встретиться с хозяином этого места.
Размышляя над тем, как могло бы быть принято в этих краях обращаться к колдунам, чтобы произвести нужное впечатление, Ли застыл недалеко от чаши. Очнулся лишь когда та загудела. Это напомнило, как разнервничался дух предка у травницы, учуяв его в своих владениях.
Значит ждать здесь тоже мысль не самая здравая. Тем более, что розовые корни то гляди расползутся по столу в попытке нащупать непрошенного гостя. Что будет, если найдут – проверять пока не хотелось. По сему, стоило просто удалиться, очистив залу от следов своего присутствия. Да, полностью его сокрыть не получится, чаша от посторонней магии гудела еще настойчивее и злее, но хотя бы часть выветрить, чтобы не выглядело уж совсем грубостью.
Напоследок гнилая дверца загнала еще несколько больших заноз в изящные пальцы господина Ли, а предыдущие уже начинали нарывать. Сна не было и в помине, – так сильно разогнало кровь это приключение. Следовать за Хо не имело ни малейшего смысла, по крайней мере пока. По сему, решил немного пройтись, подышать ночным воздухом. И ближайшая дорога как раз вела из города.
Не пройдя и двух верст, нечто привлекло внимание. Будто мелькнуло меж деревьев, что вплотную подступали к дороге с одной стороны. Ли остановился, прислушался, ища глазами что бы это могло быть.
Тихо, где-то в глубине послышались всхлипы. Еле уловимые. Кто бы мог плакать в лесу в такое время? Может это какие-то местные птицы так переговариваются? Нет. Точно знал, что не птицы. Искры снова запрыгали в глазах, хотя он и пытался их пригасить, чтобы не пугать того, кто так отчаянно стенал в деревьях.
Пробираться в сторону чащи было непросто. Мешали низкие кустарники и высокая трава. А некто оказался значительно дальше от дороги, чем рассчитывал господин Ли. Обереги, которые так и лежали в потайном кармане дорожной мантии с ярмарки, вдруг ожили и заволновались. И только через несколько десятков шагов стало ясно почему.
Деревья немного расступились и взгляду открылась темная речка, заросшая осокой да камышом. Если бы не явное течение, можно было бы принять ее за болото, с топкими бережками, к которым лучше вовсе не приближаться.
Горький вздох раздался совсем близко. Повернув голову на звук, Ли почти сразу разглядел девушку, сидящую на небольшом уступе из корней и земли. Светлые шелковые волосы были убраны в две толстые косы, подол платья перепачкан тиной, видать от топкого бережка. Лицо спрятала она в руках да в коленях и рыдала тихо-тихо, лишь изредка, задохнувшись от тоски, вырывался тот самый всхлип, что и привлек внимание.
Нарочито громко Ли наступил на сухую ветку. Девушка испуганно встрепенулась и начала метаться взглядом из стороны в сторону. Еле разглядела наконец силуэт мужчины, после чего перепугалась еще сильнее.