– Не подходи! – глухо кинула она в его сторону. – Нежить ты, але живой кто? – серые ясные, хоть и заплаканные глаза все так же силились рассмотреть незнакомца, но для обычного человеческого зрения было слишком темно.
– Живой. Прошу прощения, не хотел напугать, – как можно мягче произнес Ли и ему это прекрасно удалось. – Случайно услышал, что плачет кто-то…
– Без огня в лес в такой час, – растерянно отозвалась она. – Как понять, что не врешь?
– Не вру, – только и нашелся он. К слову, у нее никакого уголька тоже было не видать.
– Помочь вам выйти на дорогу?
– Я не… – начала и осеклась девушка. – Нет, – и тут же снова зарыдала, уткнувшись в ладони. На этот раз даже не пытаясь реветь тихо. – Уходи.
Не дав искрам засиять, господин Ли медленно приблизился к уступу и присел рядом. Она дернулась, но даже не отняла рук от лица. Так и не двигались с места некоторое время, пока слезы не отступили.
Вытирая раскрасневшиеся щеки рукавами, девушка мельком покосилась на мужчину и при ближайшем рассмотрении он показался ей еще более странным, чем до этого. Но бежать уже было явно поздно.
Поняв ее опасения, спокойно сказал:
– Уверяю, что я не нежить, – на последнем слове запнулся, произнес коряво, ибо никогда раньше его не приходилось употреблять, – и зла никому не желаю.
Она глядела на него во все глаза, большие, серые. Что это за человек такой? Чудной, коли правда человече.
– Меня зовут Ли. Я в ваших краях проездом, многое мне в новинку. Но отчего столь юной девушке одной бродить по болотам в неурочный час, этого я не в состоянии понять. Простите.
– И не поймешь, – только и выдохнула прежде, чем дыхание сбилось от очередного всхлипа. Отвернулась и вперила взгляд в речку.
Снова посидели в тишине.
Зашуршали кусты, пробежала мышь, а за ней что-то покрупнее. Ли не заметил, как искры перестали таиться и начали пробиваться сквозь тьму его глаз.
Ее рука коснулась его руки.
– Ли. Странное имя. Откуда ты явился, чтобы застать меня такой? Тут?
– Из восточных земель. И там это обычное имя, – он разглядывал ее с нескрываемым интересом, держа за руку.
– Правда? – она тоже смотрела на него и будто вовсе не моргала.
Кивнул. Или только подумал, что кивнул?
Коснулся ее. Вздрогнула от неожиданности и почувствовав занозы в пальцах, но сразу же улыбнулась. Пододвинулась ближе, закрыла глаза.
Его губы коснулись ее губ. Аккуратно, не торопясь. Тепло разлилось по телу и захотелось, чтобы так было всегда. Поймал себя на этой мысли и почти удивился, но целовать не перестал. А она отвечала, таяла в его руках. Было в этом что-то. Что-то давно забытое… Но не им.
Сколько это длилось он не смог бы с уверенностью сказать.
– Ли, тваво лешего, вона ты де! – баба Маня положила сухенькую руку ему на плечо. – Обыскалась тебя окаяннаго! По всёму лесу рыщу ведь!
Девушка в ужасе отпрыгнула от них, не понимая, что происходит и не издала при этом ни звука.
Господин Ли, моментально избавившись от наваждения, уставился на старуху, которая глядела в ответ. Еще через мгновение баба Маня тащила его прочь, неуклюже ухватившись за руку. Глаза Ли пылали и заходились искрами, но до самого дома травницы он не проронил ни слова.
– В избу звать не стану, – заявила она, закрыв калитку и знаком велев гостю сесть на крыльце, – домовой этак разошелся, не знат, куды приткнуться, как тебя углядел. Насилу приглушила. – Сказала и скрылась в доме.
Чуть погодя, вышла держа в руках дымящиеся щербатые кружки с отварами, одну всучила Ли и села напротив. С интересом глядела как он размышляет над тем, что она принесла.
– Пей ужо. Чай не травить собралася, – издевательски хохотнула баба Маня, громко отхлебнув из своей кружки. – Покой понесло ночью по чаще шалындыть?
Он поднял на травницу все так же неистово пылающие глаза, но не придумал ничего, что стоило бы произносить. По сему, просто сделал глоток горячего варева.
– Вона глазищы! Знаш, не сойти тако за человека. На вилы подымут. Народ тута шибко нервный. Даром, что чудно кругом. – Вздохнула. – Годков табе много да видать разуму не искать лихо не досталось.
– Лихо? – наконец-то отозвался господин Ли, чудно пробуя языком новое слово. Чем очень позабавил бабу Маню.
– Лихо-лихо, – никак не унималась она, смеясь, – страшно чудище, ково лучше не будить, но не об нем толкую. Покой не спиться-то? Аль не говорила Ленка – беду токмо кликать по ночам в наших лесах?
Ли только ухмыльнулся, демонстративно полыхнув и без того яркими очами.