– Ты кто? – уже чуть тверже повторил юноша. Все было определенно не так, а выяснить кто перед ним так же не выходило.
Внутреннее чутье утверждало, что она – человек. Простой, живой и безопасный. Филин опасался, что к ним в лес пробралась какая-нибудь дрянь с болот или откуда похуже. И ситуация более паршивая, так как это непонятно что использовало какой-либо из набора мерзких способов казаться девушкой. Лес реагировал стандартно как на чужака.
Но было тут еще что-то, витало в воздухе…
Звенело!
Это оно звенело!
Ее присутствие здесь, казавшееся таким неправильным, таким неестественным, определялось этим звоном, как именно тем, чему должно так быть. Душа места приветствовала ее, а значит беды она не несет.
Юноша, так и не дождавшись ответа, сделал знак филину и тот, на этот раз беззвучно и быстро, убрался восвояси. Затем развеял остатки нитей, успокоил деревья и снова обратил взор на девушку. Она к этому моменту уже вполне справилась с собой, но вот плечо так и не отпустила.
– Болит? – как можно более участливее попытался спросить он. Получилось так себе, но девушка кивнула. – Если позволишь помочь, то пройдет еще до петухов. Но придется пойти со мной.
– Я тебя не знаю, – вырвалось у нее с ноткой протеста в голосе.
– Я тебя тоже, – фыркнул юноша и направился в сторону ручья, от которого до дома было рукой подать. – Вообще-то это не я забрался в твои владения и перепугал все кругом.
– Я не специально, – только и выдохнула она, залившись румянцем так заметном на ее светлой коже. И что-то подсказывало, что не от смущения.
До дома дошли ни сказав больше ни слова. Коснувшись посохом ручья, юноша прошептал что-то камню, и сила опутала избу, упрощая ее конфигурацию, чтобы не запутывать гостью. По сему попали сразу в комнату с очагом.
Оставив посох в углу, юноша показал лавку, куда она могла сесть, а сам начал искать по углам нужные травы. В последнюю очередь взял несколько веточек с книги, перетер в пальцах и быстро бросил в зеленое пламя очага. Оно зашлось яркими искрами, которые уже не разлетались во вне, а, словно светлячки, парили над огнем.
– Прости, но мне придется прикоснуться к плечу, – все еще наблюдая за искрами, пробормотал юноша. – Его нужно открыть.
Недоверчивый взгляд вперился ему в спину настолько сильно, что даже можно было не поворачиваться, чтобы уловить.
– Но ведь я только с тобой столкнулась, оно не должно так болеть…
– Это не простое место, у него свои законы. Живых тут вообще быть не должно. – Попытался объяснить он, но понял, что все равно не сможет. Поэтому быстро сунул пальцы в огонь и терпеливо впитал все до единой искры. А когда повернулся к девушке, увидел, что она так и не шелохнулась. – Одежда вспыхнет, если решу лечить руку так, – уже начинал терять терпение юноша. Искры шевелились в пальцах, кусались изнутри, дергали за нервные окончания, зудели так, что на стену хотелось забежать, а она все медлила и только смотрела на него.
– Марфа, – после невыносимо долгой для его нервной системы паузы, вымолвила девушка. Взгляд стал менее колюч, но доверия в нем не прибавилось. – Я поняла. Отвернись.
Крайне неловко возясь с лямкой сарафана, все-таки удалось стащить и широкий рукав, не оголившись больше, чем требовалось. Но какой-то из швов явно не пережил эту процедуру. Оставалось уповать, что до дома продержится.
Все эти мысли моментально испарились, стоило девушке увидеть в каком состоянии была рука. Назвать это синяком язык ни у кого бы не повернулся – все плечо было темно-лилового цвета с многочисленными прожилками жуткого зеленого и казалось, что вот-вот начнется гангрена.
По ошарашенному выдоху юноша сделал вывод, что можно поворачиваться.
– Хуже, чем я думал. Будет очень дурно.
Он посмотрел Марфе прямо в глаза, чтобы убедиться, что она его услышала прежде, чем начать. Она услышала и страх уже плескался в туманных серо-голубых глазах. Чего же она боится больше, боли, колдовства или его?
Додумать эту мысль ему не дали искры не на шутку остервеневшие от столь долгого промедления. В тот же миг как длинные тонкие пальцы коснулись ее плеча в самом потемневшем месте, весь лес сотрясло от чудовищного нечеловеческого крика. Усидеть на лавке удалось истинно чудом. Ошалело задрав глаза на своего мучителя, Марфа могла только смотреть – все остальное ее больше не слушалось.
– Меня Ян зовут, – так же ошарашено взирал юноша. – Надо еще несколько раз… – одними губами шепнул он, а девушка и хотела бы возразить, но была не в силах, только обреченно моргнула.