Можно было выдыхать – со сложной частью покончено. Теперь бы приняться за книги, да мысли о Марфе не шли из головы. Хоть и заставил себя достать остальные талмуды, как и планировал, только вот сосредоточиться никак не получалось. И так глядел на страницы, и эдак, да все без толку. Даже не понял есть ли там то, что искал. Пришлось отложить.
До обеда промаялся не зная, куда себя приспособить, а после не раздумывая больше, отправился в Сторожено, проверить работают ли его чары. Предусмотрительно сокрыв себя ворожбой.
Солнце.
Ян и не думал, что так сильно от него отвык. В Безлунном Лесу его не было. Разумеется, день и ночь там сменяли друг друга, как и везде, но светило, чаще всего просто отсутствовало. Даже в те редкие дни, когда можно было углядеть на всегда ясном небе, оно выглядело настолько тусклым и ненастоящим, что и говорить не о чем.
«Вот Ярка обрадовался», – тут же подумалось. Петух этот был в сути своей прямым порождением солнца – лучиком, что некогда упал с небес и обратился птицею. Совершенно Ян не понимал, за что колдуны Сговора Ближайших упрятали его в Безлунный Лес. В чем таком мог Ярка провиниться и как им силы хватило, але хитрости.
Эти думы частенько посещали юношу в первые годы, что сам он обживался в Лесу. Да толку-то от них было: петух делиться и не думал, а стариков не спросить, – как запечатали пространство, так и поминай как звали до самого окончания срока. По правде, и сейчас не больно хотелось задерживаться на этом, лучше спросить уж их самих при следующей встрече, которая теперь явно намечалась, не успеет луна на убыль пойти.
Тряхнув головой, колдун вошел в Сторожено. Двигаясь медленно, чтобы ни травинки не потревожить, он осматривался и слушал, о чем говорят вокруг. Со всех сторон доносились голоса, какие издали, какие совсем рядом. Слушал и диву давался, что и по ним стосковаться успел, видать.
Колокольчиком у самого уха привлек внимание оживленный спор двух бабок, показавшихся в начале улицы и наперебой шептавшихся:
– А я те говорю: сама видала! – шипела одна в пестром чепце, – стояла у камня, стояла, да хвать, ан нет ее!
– Чагось, пряма в воздухе растаяла чо ли? – недоверчиво косилась вторая. – Брехливая ты баба! Право-слово!
– Коль не веришь, поди сама покарауль в медвежью ночь! – не унималась первая.
– Так ты ж не про ночь толкуешь, средь бела дня…
– Знамо, про что толкую. Кто ж ведал, что совсем стыд потеряла девка, при солнце ясном колдовать не стесняется. Сама б не поверила, да видала как тебя. Хотя чаго еще от ихова семейства-т ждать. Сама аль не знашь?
– Да уж знаю кой-чо. Внучка тока подальше не удержишь, так и путается окрест них, сладу нет.
– Амамыньки! Неужт не боишься? – перекосилась вся в ужасе первая, да так, что даже Яну издали видать стало, – она ж лютому медведю сосватана! Задерет и не посмотрит, так и знай! Не пущай внучка в лес! Средь бела дня, знать, тоже не пущай!
Вторая встала как вкопанная, молчала и во все глаза вылупилась на нее. Было понятно, что не первый раз такое услыхала, да жути нагнала на нее та, что в пестром чепце. Постояли чуток, да и пошли себе дальше, судача о чем-то еще, исчезнув в чьем-то огороде.
Все еще прислушиваясь, но не уловив больше ничего стоящего внимания, колдун продолжил искать нужный дом. Это не заняло много времени, как и проверка чар – они прекрасно работали. Следов возвращения Хо он не обнаружил, что было еще лучше. Вот только легче отчего-то не стало.
А когда стало тяжело?
Так и не встретив Марфу, Ян решил отыскать камень, о котором говорила бабка в чепце. Хоть путь оказался не близким, в глубь леса, но валун будто сам хотел, чтобы его нашли. Огромный, лоснящийся на солнце, словно его маслом облили, а вокруг несколько поменьше. По вибрации силы сразу стало понятно, что вот оно – тонкое место. Отсюда можно было перенестись прямиком в Безлунный Лес, не тратя ни мгновения на обратную дорогу. Только вот почему-то не хотелось. Юноша уселся между камней, перебирая нити их силы и размышляя о чем-то.
Из задумчивости его вывел треск. Ломались сухие сучья, но кругом не было никого и ничего, что могло бы быть причиной. А там и треск прекратился так же внезапно, как и начался. Посидев так, поприслушивался еще, но кругом сделалось тихо и только звуки живого леса долетали с разных сторон. Да чудилось, стоит будто кто-то, смотрит, а ни души ни видать. Поднялся на ноги, огляделся – никого. Только думал усесться обратно:
– Уж то леший зорует?