– Да хватит уже, – буркнула под нос Марфа. – Повезло, что я увидела, а не соседи. Они бы даже слушать не стали – сразу на вилы бы подняли и разбираться не стали.
– Почему же вы не удивились?
– Потому, что все удивление вчера на вашего Хо вышло, – блеснула глазами она. – И можете бросить ко мне так обращаться, будто я княжна какая, ухо режет.
– Попрошу Хо больше не донимать. Он никому зла не желает, просто любит бродить и слушать как люди живут.
– И всех прочих тоже попросите, – не преминула добавить она. На что Ли поклонился в знак согласия. – Ну вот опять вы…
Господин в недоумении уставился на Марфу совершенно не понимая, что сделал не так. А ее, от вида этого озадаченного иноземца, который прежде казался грозным и внушительным, начало такое веселье разбирать, что сдержать не получилось бы. И она улыбнулась. Ли замешкался на мгновение, да тоже расплылся в улыбке, хоть до сих пор ничего не понял.
– Все время кланяетесь да обращаетесь ко мне на «вы», – весело наблюдая за ним сжалилась-таки она, – чудно.
– Там, откуда я родом, в этом нет ничего необычного.
– Я так и подумала.
– Вы и вправду изловили Хо в яблонях? – воодушевленно спросил он не удержавшись.
– Угу. И мне совсем это пришлось не по душе, – чуть посерьезнела девушка.
Ли было снова хотел извиниться, но понял, что сейчас это крайне дурная затея. Как и пытаться вызнать что-либо еще по поводу вчерашней ночи. Конечно же Хо вернувшись, обо всем ему обстоятельно поведал, но тем интереснее было услышать другую сторону. В любом случае, Марфу он покидать пока не намеревался:
– Могу ли я попросить разъяснить как у вас тут все устроено? Не хотелось бы, как вы сказали, напороться на чьи бы то ни было вилы, – сказал и крайне неловко улыбнулся, тая вопрос в черных как ночь глазах.
Марфе от чего-то сызнова его вид показался забавным. Да и последние слова он произнес прелюбопытно, что она очередной раз не сдержала улыбку.
– Коль не станем стоять столбами средь поля, могу и попытаться. Только проку вам от моих рассказов, боюсь, не много будет.
Хоть и опасалась его поначалу, на удивление с Ли было спокойно и просто. Он не делал, не говорил ничего такого, что могло бы ее насторожить. И Марфа все никак не могла взять в толк как такое возможно. Она отнюдь не слыла душой компании, да и этой самой компании у нее отродясь не водилось. А тут все складывалось будто само собой, без всяких усилий. Беседа шла легко, затруднений в понимании друг друга тоже не возникало. Тем паче было странно, что с местными, с которыми жила бок о бок всю жизнь такого не случалось. Даже с Игорем, которого знает не хуже себя самой. А вот с иноземцем и так запросто.
Невидаль какая-то.
Перво-наперво господин Ли забросал ее вопросами про местный люд и их нравы. И с этим Марфа прекрасно справилась. Потом выспрашивал про обереги. Только, как и предупреждала, рассказать ей о них было особо нечего. Сама она не владела никакими чарами, по сему лишь хорошо делала то, чему научил отец. А его – еще кто-то.
За всей этой болтовней сама не заметила, как дошагали до крохотного лесного ручейка. Хоть деревца были низенькие, да и они давали приятную тень, а от воды веяло прохладой, необычайно приятной после пребывания на солнцепеке. Сполоснув руки, Марфа благоговейно уселась рядом, привалившись к березке.
Ли, последовав ее примеру, склонился к ручью, но трогать не стал, памятуя о вчерашней речке. Несколько красных искр неуловимо мелькнуло в его глазах. Обереги ни на что не реагировали, лежали себе преспокойно в потайном кармане мантии. Однако вот что-то в воде было не так.
– Для мавок слишком мелко и чисто, – не задумываясь улыбнулась Марфа, с интересом наблюдая за ним. Будто даже залюбовалась на миг, глядя как вода бликами подсвечивала его лицо.
Вот ведь!
Чуть краской не залилась от таких дум, когда на этих словах господин Ли повернулся к ней с явным интересом в глазах.
– Ну мавки, – только и вымолвила, предательски розовея. – Слышали про них уже?
– Не много, – задумался он, – что-то вроде речных духов?
– Да всякие бывают. С ними не угадаешь. Разве что все как одна воду любят. От того то ночами лучше ни к какой не приближаться вовсе. Особенно мутной. Раньше житья от них не было, а потом то ли люди осторожнее стали, то ли сами с тоски повывелись, то ли всё разом. Точно не скажу, но народ пропадать стал реже.