— Что прикажете? спросилъ меня засуетившійся половой, изъ вѣжливости сильно подергивая плечами, а отчасти и ногами, и всѣмъ тѣломъ.
— А что у васъ есть? спросилъ я, садясь за столикъ, который въ туже минуту былъ покрытъ половымъ бѣлой, но не совсѣмъ чистой салфеткой.
— Все что прикажете…
— Что у васъ готово?
— Все что прикажете.
— Какой у васъ супъ?
— Сейчасъ узнаю.
— Узнай, пожалуйста!
Половой побѣжалъ и чрезъ минуту вернулся.
— Супу сегодня не готовили никакова, объявилъ онъ мнѣ.
— Не готовили?
— Не готовили.
— Отчего же не готовили?
— А такъ — но требуется.
— Какъ же ты говорилъ, что все у васъ есть? Я спросилъ супу — какова нибудь, супу-то никакова и не оказалось у васъ.
— Супу точно не оказалось! почти съ удивленіемъ подтвердилъ мой половой.
— Нѣтъ ли котлетъ?
— Сейчасъ узнаю!..
Убѣжалъ опять половой.
— Нѣтъ, такова кушанья у насъ не готовятъ, объявилъ опять мнѣ, возвращаясь, половой.
— Что же у васъ есть?
— Все что прикажете, опять забормоталъ половой. — Все что прикажете: чай есть, водка есть…
— Чѣмъ же закусить?
— Закуска есть всякая…
— Да какая же? спросилъ я, начиная уже терять всякое терпѣніе.
— Какую прикажете… сельди есть… прикажете приготовить? Въ одну минуту…
— У васъ сельди!.. Сжарь пожалуйста селедку, сказалъ я, вспомнивъ, что Переяславль славится своими сельдями.
— Какъ сжарить? спросилъ меня, розиня ротъ отъ удивленія, половой.
— Прикажи пожалуйста сжарить въ сметанѣ.
— Да вѣдь этого нельзя! — замялся половой. — Этого нельзя… это выйдетъ не скусно…
— Въ Москвѣ я ѣдалъ переяславскихъ сельдей, выходило скусно, сказалъ я, не понимая хорошенько причины упорнаго отказа половаго мнѣ въ сельди.
— Вы кушали переяславскія, обрадовавшись, заговорилъ половой, а у насъ вѣдь не переяславскія: у насъ, изволите видѣть, сельди московскія… мы прямо изъ Москвы голландскія селедки получаемъ!
— Какъ изъ Москвы?
— Самыя, что ни на есть лучшія!.. настоящія голландскія, прямо изъ самой Москвы!
— Ты не готовь, а принеси сюда показать твои сельди, сказалъ я половому.
— Для чего не показать!
Подовой пошелъ въ буфетъ, возвратился черезъ нѣсколько секундъ, неся на тарелкѣ ржавую селедку.
— Эта селедка не здѣшняя?
— Никакъ нѣтъ!.. Самая московская!
— Да мнѣ хочется здѣшней, переяславской селедки, все таки настаивалъ я.
— Мы селедки получаемъ изъ самой Москвы, твердилъ мнѣ половой:- изъ самой Москвы…
— А мнѣ нужно свѣжей переяславской!..
— Такой мы не держимъ.
И тогда я понялъ, что въ Москвѣ надо искать Переяславля, а въ Переяславлѣ Москвы.
— Можно селянку сдѣлать, таинственно мнѣ проговорилъ половой полушопотомъ.
— Давай хоть селянку!