Съ версту мы проѣхали шагомъ, и я сталъ было хоть немного отдыхать, и почти уже сталъ забываться….
— Эхъ, вы, миленькія! гаркнулъ на тройку ямщикъ, и мы опять понеслись; я очнулся и застоналъ…
— Тише!.. пожалуйста тише!..
— Да что съ тобой?
— Животъ, братъ, болитъ….
— И больно болитъ?
— Просто мочи моей нѣту!
— Ахъ ты, голова ли, моя горькая! крикнулъ ямщикъ. — Ну, что я съ тобой, хозяинъ, буду дѣлать?..
— Вези въ Ростовъ.
— А какъ живой не доѣдешь?
— Доѣду, ничего!
И мой ямщикъ погналъ лошадей во весь духъ и, не слушая моихъ просьбъ, скакалъ всю дорогу.
— А куда, хозяинъ, везть? спросилъ меня ямщикъ, когда ни были уже близко Ростова.
— Вези на постоялый дворъ!
— Знакомыхъ развѣ у тебя нѣтъ въ Ростовѣ?
— Нѣту.
— Ахъ, ты голова моя горькая!..
Ямщикъ задумался и поѣхалъ шагомъ.
— Слушай, хозяинъ, что я тебѣ скажу, сталъ упрашивать меня ямщикъ заискивающимъ голосомъ:- Не ѣзди на постоялый дворъ.
— Гдѣ же я остановлюсь?
— Гдѣ хочешь!..
— Я и хочу на постояломъ дворѣ.
— На постояломъ не пустятъ!
— Отчего?
— Кому мило, другъ любезный, въ себѣ въ домъ мертвое тѣло принять?!..
— Я еще пока не мертвый…
— А издохнешь? съ сердцемъ закричалъ на меня ямщикъ, — издохнешь, тогда мертвое тѣло?
— Ну, тогда…
— То-то тогда!
— Что жъ мнѣ дѣлать?
Ямщикъ задумался.
— А вотъ что, хозяинъ любезный, ласково уже сказалъ ямщикъ. — Я съ тебя, хозяинъ, и денегъ твоихъ за прогоны не возьму, только ты у заставы слѣзь, да попросись у будочника въ будку отдохнуть…
— Нѣтъ, слѣзть-то я слѣзу, а деньги, которыя тебѣ за дорогу слѣдуетъ, я все таки тебѣ отдамъ.
Мы подъѣхали въ шлагбауму, неизвѣстно для чего тогда стоявшему. Я вылѣзъ изъ телѣги у разсчитался съ ямщикомъ.
— Правду сказалъ, хозяинъ, твой старый ямщикъ; буду доволенъ и твоей милостью, и этимъ мошенникомъ — твоимъ то старымъ ямщикомъ!..
— Какую же правду?
— Я было за дорогу-то эту чуть самъ не издохъ!.. Вотъ какую сказалъ онъ правду!.. Самъ чуть не издохъ!..
— Это отчего?
— Отъ страху!.. Ну, думаю, какъ до дому живаго сѣдока не довезу:- пропала тогда моя бѣдная головушка!..
— Ну, извини, пожалуйста…
— Ничего!.. Прощай, хозяинъ!.. Выздоравливай!.. Охъ вы! крикнулъ онъ на лошадей и въ минуту скрылся изъ глазъ.
Я вошелъ въ будку. Было часа четыре утра, а потому часовой еще спалъ. Стражи сего города Ростова, да и всякаго града стражи, хорошо знали, что шлагбаума украсть не было никакой возможности; почему же этимъ стражамъ въ ночное время, снявши съ себя воинскіе доспѣхи, не отдаться Морфею? Ростовскій стражъ былъ въ объятіяхъ Морфея, когда я вошелъ въ будку.
— Кавалеръ, а кавалеръ! сталъ я будить стража, слегка толкая его подъ бока:- кавалеръ!..
Кавалеръ промычалъ.
— Да проснись же, кавалеръ!..
Кавалеръ наконецъ открылъ глаза.
— Пусти, пожалуйста, меня, кавалеръ, въ будку немного отдохнуть.
— Что тебѣ надобно? спросилъ меня кавалеръ, позѣвывая и лѣниво почесывая спину.
— Животъ разболѣлся — позволь немножко у тебя, кавалеръ, хоть немножко въ твоей будкѣ полежать…
— Вотъ больницу нашелъ!..
— Пожалуйста…
— Пошолъ вонъ!.. Развѣ здѣсь больница?
— Ну, если не хочешь пустить полежать, отведи меня куда знаешь…
— Нашелъ няньку!..
— У меня билета нѣтъ, я безпаспортный, съ отчаянія рѣшился я сказать стражу:- а безбилетныхъ ты долженъ ловить…
— Ночью?! насмѣшливо спросилъ меня стражъ. — Ночью тебя прикажешь ловитъ — что-ли?
— И ночью надо ловить.
— Дождешься! Ободняетъ хорошенько, тогда тебя, ежели ужь тебѣ такъ хочется, тогда и поймаютъ.
Это рѣшеніе меня озадачило: какъ, въ самомъ дѣлѣ, дожидаться, пока хорошенько ободняетъ, и тогда меня арестуютъ, и то только ежели я самъ этого захочу? Я тогда въ этомъ ничего не понималъ, теперь ничего не понижаю, да, думаю, и читатель ничего не пойметъ; даже могу прибавить, для большаго вразумленія, что это происшествіе истинное, не вымышленное.
— Что же мнѣ дѣлать? спросилъ я съ отчаяніемъ стража, такъ хитро понимавшаго свои обязанности.
— А что хочешь!
— Пусти хоть за деньги!
— А сколько дашь?
— Сколько тебѣ надо?
— Давай четвертакъ — пущу!
— Изволь, только, пожалуйста, положи меня куда нибудь, сказалъ я, обрадовавшись:- Пожалуйста поскорѣй.
— Давай деньги!
Я отдалъ ему четвертакъ.
— Постой же, братъ, я тебѣ соломки постелю, сказалъ часовой, засовывая куда-то четвертакъ.