— Хороший у вас «чуток», однако, с половины работаете с лепилой… — усмехнулся пахан.
— Да я это, я для общества стараюсь, а вдруг там отрава? — залепетал посыльный.
— Ну да, а лепила у нас, значит, дурачок, да? Я передам ему при случае твои слова, — откровенно издевался пахан. — Ладно, ладно, иди уже, испытатель, — увидев плаксивую мину посыльного, махнул рукой.
— Итак, на какой цене сойдемся? — спросил он Вайнштейна.
— На улице в вашем городе грамм такого товара стоит… — начал было тот.
— Я знаю, сколько чего стоит, — перебил пахан. — Я тебя спрашиваю: на какой цене сойдемся?
— Товар — чистый морфий, хочу грамм золота за грамм товара, — пошел ва-банк Борис.
— Ого… при таком раскладе говорить нам не о чем, — начал было подниматься из-за стола пахан.
— Ну нет, так нет, — Вайнштейн тоже сделал вид, что встает, — он знал подобные приемчики для торга.
— Ладно, назови окончательную цену, и по рукам, — сказал вновь усевший на стул пахан.
— Я уже назвал. Цена справедливая, учитывая качество товара, расходы на доставку и прочее. Вы получаете товар в городе, остальное — моя проблема. Оплата по весу в день поставки. За качество спрос с меня.
— Ну вот это уже другой разговор, — довольно хмыкнул пахан. — Значит, так, шесть килограмм в месяц равными партиями, каждую взвешиваешь вместе с моим человеком. Расчет через неделю. Все. Если устраивает, по рукам.
— На первые полгода согласен, а там поторгуемся, когда весь город под себя заберете. Есть проблема — где я буду жить? У меня документы не самые надежные, — начал отторговывать выгодные для себя позиции Борис.
— На улице не оставим такого дорогого гостя, документы нужные поможем сделать. За деньги. Дорого, но надежно.
— Согласен, — только и оставалось сказать Вайнштейну. — С первой партией приеду сам, через неделю.
Шаманка ждала его в обусловленном месте, в маленьком домике на окраинной улице Ташкента. Когда из пролетки почти выпал на дорогу хорошо отметивший сделку Борис, она совсем по-бабьи недовольно поджала губы и что-то пробурчала на своем языке. На ее призыв прибежала хозяйка дома с дочерью, и они совместными усилиями дотащили Вайнштейна до кровати.
— Завтра, все завтра, — пресекла она попытку Борьки похвалиться успехами.
— Да они все равно ни бельмеса не понимают, что я говорю, — протестовал он.
— Эти — понимают. Завтра! — весомо повторила шаманка.
Разбудила она его рано утром, сунула в руки пиалу с крепким горячим бульоном и мелко рубленным мясом.
— Хаш… — вожделенно промычал Борис.
— Сначала пей, потом говори, — коротко приказала она. Вайнштейн пересказал почти весь разговор, а также непременное условие пахана — он, Борис, гарант качества и веса товара, прибывает с первой партией и дальше находится при пахане неотлучно. Схитрил он в одном: сказал, что расчет за товар в конце месяца — этот временной зазор был необходим ему для реализации плана побега.
Шаманка долго смотрела на него, мучимая какими-то мыслями.
— Ну давай свою пыль, дунь мне в рыло, поспрашай, чего уж там, надоели вы мне со своим заскорузлым скопидомством! Друг другу не верите и других поедом едите. Я — за долю на воровском пере танцую, а ты мне тут в гляделки решила играть, — вызверился Борька.
— Да я бы дунула с дорогой душой, только нельзя, рано, многие потом дураками остаются. Вот поговоришь с Митричем, он и скажет, надо дунуть или нет, — ответила.
Обратная дорога обошлась без приключений. Митрич и братья остались очень довольны — забыв про Бориса, они бросились прикидывать на счетах ожидаемый барыш, и самый приблизительный подсчет показал увеличение дохода почти в двести раз. Вайнштейн был огорошен такой разницей, но, поймав волну разговора, остудил радость новоиспеченных миллионеров:
— А доставка товара, охрана, доставка денег?! Вы же не учитываете накладных расходов, а они будут, и немалые. И еще — через неделю я должен быть с товаром в Ташкенте, еще через неделю следующий подвоз товара, и так каждую неделю, всего шесть кило. Контракт на полгода. Далее кто-то из вас едет в Ташкент — оговаривать новую цену. Я думаю, что повысить ее можно будет минимум на 25 %.
Тут братья снова оживились.
— Через 30 дней, — продолжил Борис, — когда получим первую оплату, нужно будет оговорить мою долю. — Голос его был твердым.
Повисло тягостное молчание. Такого братья явно не ожидали.
— Придет время — оговорим, — ответил после длинной паузы Митрич. — Пока все эти барыши на воде вилами писаны.