На самом деле де-юре Женька говорила чистую правду: она ничего не делала, а вот ее одиннадцатилетний Вовка, которому пришлось из своей личной комнаты перебраться к матери, был счастлив сделать по ее намеку хоть что-нибудь, чтобы вернуть свою территорию. И что там ту крысу поймать, когда они в подвале чуть ли не по ногам скачут!
— Я прошу — еще месяц, — шепнул Котька. Но прошло уже три, а комнату им так и не дали.
Уже в складчину закупили уголь на зиму и перетаскали в подвал, а ледяное противостояние продолжалось. Более того, не только Женька — весь двор страстно желал избавиться от новой жилички.
Зина не знала законов нового закрытого общества, в котором волей судьбы оказалась, и не хотела с ними знакомиться, а такой наглости Молдаванка не прощает. В общем, однажды, воспитанная в спартанских условиях рабочего общежития, Зинка посягнула на святое.
Утром Нюся вышла провожать Полиночку на службу и увидела, как новая пришмаленная невестка Косько развешивает свое белье и Котькины портки по Асиной веревке.
— Эй, подруга, это ты зря — веревка чужая! На вашу перевесь, когда Женька белье снимет. Не положено… Здесь у каждой хозяйки свое. Ты бы хоть разрешения спросила.
— Вот еще! — фыркнула Зинка. — Разбежалась! Кто рано встает, тому Бог дает, или как там — в большой семье…
— Не без урода, — мрачно констатировала Нюся. — И не знаю насчет Бога, но вот Аська тебе точно задаст по первое число.
И действительно, когда в обед Зинка выйдет снять белье, окажется, что его уже сняли. Прямо на дворовые плиты. И еще хорошо прошлись сверху.
— Ах ты ж сука! — сунулась было Зинка к дверям Аси, но та вылетела со скалкой:
— Я тебе сейчас еще зубы выбью! Приехала она права качать! Мы сейчас всем двором на тебя заяву накатаем, пойдешь на пятнадцать суток — за хулиганство и нарушение прописки! Ты здесь никто и звать никак! Так что… — Ася не успела закончить.
— По одной половице ходи — на другую не сваливайся, — отозвалась внезапно со своего угла старуха Гордеева.
— Ты где ее вообще нашел да еще и женился? — поймала Котю за рукав Голомбиевская.
— Противоположности притягиваются, — кокетливо вздыхал Котька.
Зинка возьмет реванш за крысу и в субботу принесет со Староконки трехцветного котенка.
— Это еще что? — удивится Женя громкому мяуканью.
— Это крысолов. Лучший. Леопард, иди сюда.
Тощий котенок пронзительно мяукнул.
— Лёпа! — позвала его радостно Котькина младшая.
Нилка выглянула из своей дальней комнатки и рассмеялась:
— Да какой Лепа? Какой Леопард? Это типичная Пардя!
— Чего это Пардя? — возмутилась Зинка.
— Потому что трехцветки только девочки — мальчики такой масти не бывают, — улыбнулась Нилка.
— Не может быть! — вспылила Зинка.
— Ты ей хоть под хвост смотрела, зоотехник недоделанный? — торжествовала Женя. — Котят сама топить будешь!
— Легко! Тебя представлю!
— Ни минуты не сомневалась!
— Ксения Ивановна, поздравляем! У вас прекрасный мальчик!
Ксеня улыбнулась:
— Сашенька мой!
Акушерка все удивлялась: — Надо же, старородящая, и после войны, а такие легкие роды!
— Помоложе вас буду, промежду прочим! — заявила тридцатилетняя Ксюха. — А у меня по жизни все легко! Вы вот попробуйте денек не страдать, вдруг понравится?
Саныча в палату не пустили — он стоял под окном и глупо улыбался, пока задаренные санитарки тащили Ксюхе в палату сумки с деликатесами.
— Ну-у, мне нельзя сейчас икру и шоколад! Обсыплет же наследника! — смеялась она, возвращая обратно записку с дарами.
Золотые жилетные часы «Павел Буре» с боем для Сансаныча Второго и тонкие червонного золота женские часики вместе с бриллиантовыми серьгами уже ждали дорогих гостей в отмытой до хруста квартире.
Сансаныч организовал шикарный стол для родственниц в одной комнате и полный покой для матери с младенцем — в другой.
— Обрезать будете или крестить? — поинтересовалась в конце вечера Лида. — Или и то, и другое на всякий случай?
Женька фыркнула.
— А что ты смеешься? — повернулась Лидка. — Надо ж определятся.
— Только не обрезание, — отозвалась Анька, — его не скроешь. Вы что, войну не помните?
— Война закончилась!
— Ну… — задумчиво протянула Ксеня, — прости, Анюта, но, судя по Ванечке, — обрезание очень гигиенично. И судя по тому, как оно внезапно появилось, папа тоже был обрезан.
Анька вспыхнула: