А еще... Еще не смогла в этот вечер посмотреть в его глаза и, попрощавшись на пороге, так резко захлопнула дверь перед его растерянным лицом, что Николай подумал, что сегодня он в последний раз видит эту убийственно красивую, с надутыми губками, фурию.
Проведя бессонную ночь, он пропустил первую пару (за что потом получил строгий выговор сначала от отца, а потом от преподавателя) и ждал Катю возле школы. А когда несказанно удивленная, наполненная самыми ужасными и страшными мыслями, подбежала к нему, Николушка, сделав шаг назад, произнес:
- Котенок, прости меня, пожалуйста, я вчера посмел прикоснуться к тебе, хотя клялся никогда не делать этого без твоего разрешения. Я обидел тебя. Не бросай меня, я сгорю без тебя, слышишь, Катюша? Просто пусть я буду идти с тобой рядом всегда. Больше такого никогда не повторится, обещаю...
И Катерина, счастливо улыбаясь под взглядами учеников всей школы, прошептала ему:
- Я люблю тебя, глупенький мой физик... - И совершенно по-собственнически поправив ему шарф, убежала на урок.
Это было первый раз, когда Катя сказала Николаю о своей любви. Бедный парень был готов взорваться от счастья, улететь в небо, но вовремя вспомнив, что он уже человек взрослый, зажал под мышкой коричневый портфель и побежал на автобусную остановку...
***
После Нового года Николай познакомил Катю со своим отцом.
Ему пришлось долго уговаривать и практически силком затаскивать Катю в свою квартиру. Она яростно сопротивлялась, на лестнице хваталась за перила, чем ужасно рассмешила парня.
Но страхи Кати о строгом отце не оправдались. Михаил Львович встретил их на пороге квартиры - седой и высокий, с военной выправкой и абсолютно непохожий на своего сына. Он крепко пожал ее узкую ладошку, окинув одобрительным взглядом ладную фигурку в синем платье с бантиком под грудью. И хлопнув сына по плечу, не стесняясь, громко сказал:
– Ну, хороша дивчина, ничего не скажешь! Умеешь, сынок, невест выбирать... - И видя, как оба покраснели и смутились, громогласно, до затяжного эха в огромной квартире, рассмеялся.
Позже за столом, когда старенькая домработница с доброй улыбкой на морщинистом лице принесла пирог с яблоками, у Кати хватило смелости оглядеться.
На стене под стеклом висел портрет очень красивой черноволосой женщины, улыбающейся нежно и печально, в белом платье с крупными жемчужными бусами, несколько раз обвитыми вокруг тонкой длинной шеи. Заметив ее взгляд, Михаил Львович произнес немного рассеяно:
- А это - моя жена-покойница, мама Николая. Рано ушла... И виноват в этом я. Признавался уже сыну, скажу и тебе, раз скоро моей невесткой станешь... Не любила меня Варвара, силой женился на ней, берег и лелеял, как мог, следы ее на земле целовал, а она всю свою недолгую жизнь любила какого-то сопливого мальчишку без роду и звания. Сохла и тосковала... Даже рождение Николая не спасло ее. Через три года заболела чахоткой и померла. За полгода сгорела...
Хотел я, ох, как хотел уйти за ней! Жизнь ведь не мила без нее. Вот этот пацаненок остановил. Ну, не будем больше о плохом – давайте пирог есть. Пока не остыл. Вон как пахнет, того и смотри слюной давиться начнем...
***
На свое семнадцатилетие Катя, сцепив руки за спиной и еле сдерживая смех, смотрела на растерянного Николая. Только что парень подарил ей тяжелое золотое колечко, и она знала, что это кольцо его мамы. Вместо положенных восторженных возгласов, Катя очень серьезно взяла Николая за руку и твердо пожала ее, произнеся громким голосом:
- Огромное комсомольское спасибо вам, Николай! - И несколько раз тряхнув его руку, отпустила. А теперь просто с ребяческим эгоизмом, скрывая рвущийся наружу смех, наблюдала за его лицом...
Молодой человек всматривался в ее глаза, не зная, что и подумать, а Катя, решившая прекратить эту пытку, совершенно неловко ткнулась губами в его щеку, секунду постояла так, наслаждаясь его запахом и колкостью щетины, потом прошептала: «Спокойной ночи, Николушка, я очень сильно люблю тебя...» И испугавшись своей смелости, сбежала в спасительный подъезд.
В середине июня под бодрящие звуки маршей девятые и десятые классы увозили в деревню на сенокос. Николушка был очень расстроен тем, что почти месяц не будет видеть Катюшу. Он нервничал, часто закидывал на бок свой чуб и подозрительно разглядывал кучу галдящих парней. У него начались экзамены, так что даже проведать ее не смог бы. До деревни сотни полторы километров и туда еще нужно на чем-то добраться - автобус ходил редко. Перед тем, как подошла Катина очередь садиться в грузовик, Николай повернул девушку к себе лицом и очень глухим голосом попросил:
– Ты только не влюбись там ни в кого, пожалуйста, - и, видя, как мгновенно от обиды потемнели ее глаза, он продолжил: – Постой еще минуточку, я хочу запомнить тебя такой...