- Идем, - прохрипел парень и, осторожно убрав ладошку, подхватил Пэй на руки, направляясь к ее спальне. Девушка растеряла всю свою сосредоточенность и просто чувствовала, как тело ноет, подобно свежей ране, от нарастающего желания. Все это было совершенно в новинку для нее, но брюнетка решила не думать об этом, а просто следовать своим инстинктам и довериться парню.
Добравшись до кровати и предусмотрительно захлопнув ногой дверь, Лухан расположил девушку на бледно-голубых простынях и, чуть отстранившись, изучающе посмотрел на нее. Раскрасневшиеся щеки, легкий прищур темных глаз, приоткрытые губы, ожидающие последующих поцелуев… Пэй сама не понимала, как была прекрасна в этот момент!
Парень оперся о кровать ладонями по обе стороны от ее тела и с жадностью накрыл губами выступающие бугорки маленьких грудей, зажатых в тесный лифчик. Какое расточительство – прятать подобную чувственность под плотную и неудобную ткань! Положив ладонь ей на колено, Лухан провел ею по покрывшейся мурашками коже и с легкой улыбкой двинулся вверх, переходя на бедро и вместе с тем задирая хлопковую ткань платья.
Лим еле слышно вздохнула и инстинктивно дернула тазом, натыкаясь им на возбужденность парня, отделенную от нее одним только полотенцем. Ловкими пальцами он задрал платье до самого подбородка девушки и быстро стянул его через голову, отбрасывая куда-то в сторону. Затем проследил ладошками четкие чувственные изгибы груди и, просунув их под спину, аккуратно расстегнул лифчик, стягивая его с брюнетки и тоже выкидывая прочь.
Теперь Пэй вновь ощутила что-то похожее на смущение, но Лухан не дал ей повода уйти в себя и, перехватив запястья, что уже скрещивались, ограждая девушку от его близости, завел их наверх, освобождая себе путь для ласк.
Впившись губами в рот девушки, финансист несколько раз проник языком в горячую глубину, играя, подразнивая брюнетку и вынуждая подключиться ее к этой сладкой игре, чтобы сполна ощутить обжигающую истому. Затем скользнул ниже, ведя влажную дорожку от ее подбородка, спускаясь по открытой молочной шее к впадинкам тонких ключиц и прослеживая их языком, словно запоминая.
Двинувшись дальше, Лухан застыл на изгибе ее груди, словно сомневаясь в реакции Пэй, которой это может и не понравиться, ведь она совсем невинна и понятия не имеет, что к чему, но в конце концов вожделение взяло верх и подчинило парня, направляя его губы на затвердевший от возбуждения маленький сосок.
Лим глухо застонала, когда парень принялся играть с нежной плотью, то зажимая ее между зубов и легонько прикусывая, то отпуская и ласково обводя языком. То же самое он проделал и со второй грудью, размеренно выцеловывая каждый миллиметр ее кожи.
Пэй не могла освободить своих рук из крепкой хватки, но не для того чтобы оттолкнуть его, а чтобы запустить свои пальцы в копну шелковистых пшеничных волос, почувствовать их мокрую прохладу после душа, заставить себя сделать хоть что-то приятное непосредственно для него.
Однако, казалось бы, парню этого и не нужно; он продолжал самозабвенно скользить губами по ее напряженному телу, выискивая чувствительные точки, заставляющие девушку выгибаться ему навстречу.
Внезапно он отпустил ее запястья, и, воспользовавшись этим, Пэй обвила его плечи руками, притягивая еще ближе к себе. Лухан приподнялся на локтях и вновь оказался напротив девушки, подчиняясь призыву Лим поцеловать ее.
Когда их губы встретились снова, это уже не было невинным поцелуем, теперь это напоминало целую борьбу, сладкую и страстную. Томительную.
Свободной рукой он в очередной раз провел по плечу девушки, спускаясь к бедру и скользя в щель между ног, натыкаясь на влажную ткань ее трусиков. Пэй непроизвольно дернулась и развела ноги еще шире, отчаянно цепляясь пальцами за плечи парня и совершенно задыхаясь от собственных чувств.
Лухан хитро улыбнулся и углубил их поцелуй, завлекая Лим в водоворот ощущений, в то время как его пальцы продолжали настойчиво поглаживать разгоряченную плоть девушки, скрывающуюся за трусиками. Пэй дрожала в его объятиях, усиленно хватая ртом воздух, когда парень соизволил прекратить их поцелуй. Он не давал ей ни секунды для расслабления, намеренно доводя до сумасшествия. Нетерпеливо задергав бедрами, Лим почувствовала, как проворные пальцы парня проникают под кромку ее нижнего белья и утопают в ее возбужденной плоти.
Тонкие пальцы начали потирать чувствительное естество девушки, вынуждая ее беспрерывно стонать прямо в приоткрытые губы Лухана, что нависал сверху. Глаза то и дело закрывались из-за потерянного контроля над телом, а сумасшедшее сердцебиение было почти таким же тяжелым, как и рваное сбитое дыхание.
Когда пытка для Пэй стала фактически невыносимой, а к ее сознанию уже пробиралось первое понимание о том наслаждении, которое дарят подобные касания, Лухан остановился и, развернув ладошку, подцепил пальцами ткань белья, осторожно стягивая его вниз. Быстро отстранившись, он полностью стащил мокрые трусики с Пэй и стал жадно разглядывать ее совершенно обнаженное возбужденное тело.
Облизнувшись, финансист снова склонился над ней и припал губами к ложбинке между грудей, рисуя слюной и языком незамысловатые узоры. Освободившимися ладошками Лим обхватила голову Лухана, выгибаясь ему навстречу и исступленно кусая свои губы, сама не осознавая, что с ее уст срываются мольбы о продолжении.
Ее нервы были натянуты до предела, а желание становилось все более и более нестерпимым.
- Пожалуйста… - прохрипела Пэй, когда губы парня опустились ниже и, остановившись у пупка, слегка поцеловали его, скользнув в углубление языком. Очередной стон сорвался с губ Лим, но дальше стало еще хуже, потому что финансист вдруг облизнул поверхность ее бедра и, чуть повернув голову, поцеловал внутреннюю сторону, вынуждая девушку вновь рвануться, подаваясь вперед и доводя брюнетку до высшего блаженства. – Н-не надо…
Но, конечно же, Лухан не стал останавливаться и слепо шел к тому, чтобы доставить ей настоящее удовольствие, зная, что она от этого будет в восторге. Обняв ладошками ее ягодицы и удобно подстроившись, парень наклонил голову и вжался губами в раскрытое естество Пэй, умело манипулируя языком и заставляя ее дергаться от удовольствия. Она выстанывала его имя, вцепляясь ладошками в ткань простыни и извиваясь под парнем.