Собственно я всегда была о людях лучшего мнения, чем они оказывались на самом деле. Давала и даю каждому шанс. В итоге жизнь научила меня не расстраиваться по поводу душевной составляющей своих визави, даже — мужа. Осинский же по непредсказуемости не знает в моем близком кругу себе конкурентов. Я обязана была почувствовать в приглашении в Москву подвох, но мне так хотелось увидеться с Аркашкой наедине, что я послала шестое чувство куда подальше и взяла маленький чемоданчик с двумя сменами повседневной спортивной одежд и надела куртку потеплее, чтобы побродить по украшенной к празднику столице, не замерзнув.
Я привыкла к имиджевой расточительности мужа и все равно не ожидала, что он снимет номер в пусть и не самом дорогом отеле в столице, но точно в том, который нам не по карману. С джакузи прямо в номере. Да, джакузи — это то, чего нам не хватало для полного семейного счастья. Слава московскому богу, из окна хотя бы не была видна Красная площадь.
Осинский не прислал мне адрес заранее, так что я расстроилась не сразу. Он встретил меня на вокзале — около вокзала, чтобы не отпускать такси. Боже, против воли в памяти всплыла строчка из московской песни Питерских рокеров: мы берем мотор, хотя в кармане голяк… Коньяк мы не пили с нашего первого свидания, а портвейн, к счастью, в приличных местах не подают.
— Ты обалдел?
Вслух возмутилась я довольно мягко, а вот в мыслях обматерила Лаэса трехэтажным. Пусть радуется, что не отхлестала по щекам букетом, который он зачем-то приволок на вокзал. Цветы дарить мне запрещено. Цветы для меня не знак внимания, а напоминание о работе.
Он узнал это на нашей первой встрече, на второй убедился, что я не придуриваюсь. Это не было свиданием, он за мной не ухаживал — градус отношений мы обсудили сразу: я спросила, не обидится ли его девушка, если на деловые встречи буду, вместо нее, ходить я? Развиртуаленный знакомый ответил довольно прямо, что на девушку он пока не заработал. Отношения стоят дорого. А те, с кем встречаешься один раз, не могут его никуда сопровождать. Окей, потом прямо было сказано, что я ему нравлюсь, но предложить ему мне нечего, кроме вот этих самых фуршетов и ужинов, поэтому ничего кроме них между нами не будет.
Это меня устраивало очень даже. Все, кроме этого, у меня было с Антоном. На публике появляться со мной тот отказывался, так что романтическая сторона отношений была отдана на откуп Лаэсу, остальное мы добирали на стороне. Ну, тогда на стороне для меня был не Антон, а как раз Аркашка.
Однако в театр, куда я его пригласила, Осинский пришел с цветами, с которыми я обошлась с ним довольно грубо — передала букет на сцену и договорилась, что больше никогда он не дарит мне цветов. И вообще… У нас же чисто деловые отношения. Или наврал? Встречаться с тобой я не собираюсь! Тогда я ещё собиралась замуж за Антона и была уверена, что я у него единственная и неповторимая.
А сейчас что? Свидание за мой счет?
— Я могу себе это позволить, — выдал мой законный муж про люксовую гостиницу.
Повезло, что не добавил рекламный слоган: мол, я этого достойна! Тогда бы точно познакомился лично с подаренным мне веником. Я ещё вежливо промолчала про деньги, взятые им из кассы моей несчастной фирмы.
Швейцар тоже промолчал — о моем виде. В джинсах и пуховичке я выглядела совсем девчонкой, ещё и раскрасневшейся в теплом душном такси. А вот мой спутник легко проходил фейс-контроль в подобных местах. Не знаю, может у Аркашки и сосало под ложечкой при виде охранников, но такими откровениями муж со мной никогда не делился. За гостиницу заплачено, в этом я не сомневалась, без всякой скидки. Ему дали скидку в другом — разрешили тащить в свой номер всякую шваль типа меня. Положение не обязывает, положение позволяет.
Перед собой я выглядела дурой и со своей внутренней злостью, и с широко открытыми от любопытства глазами: я такого уровня заведения никогда не украшала — ни собой, ни своими цветочными композициями. Осинский же думал, конечно, что я очень довольна. А я искала в себе внутренний резерв пофигизма — уплОчено, получай удовольствие. Ну да, как в оригинале, тоже. Это про ноги… ножницы…
Собственно, ножницы для цветов особенные. Они японские, они требуют любви и смазки, тогда прослужат вечность ; иначе — здравствуй, ржавчина…
Я ведь только пуховик сняла… И довольную маску…
— Можно мне в душ? — попыталась я увернуться от поцелуя.