- Женщинам проще, они более усидчивы, внимательны, их не нужно подгонять.
И правда, работницы только в первые секунды отвлеклись от своих занятий, чтобы посмотреть на вошедших, и вновь приступили к шитью.
Они обошли несколько помещений. Дэфа Милина показала новой хозяйке где хранятся ткани, рассказала, как девушки вызывают рабочих, если нужно заточить ножницы или расшаталась ножка у стула. Провела в гладильню, где трудились четыре довольно крупные женщины, напомнившие своим обликом огров из кареты Алехино. Дальше дэфа Милина сопроводила госпожу в прачечную, располагавшуюся по соседству с гладильней.
- Раньше одежду стирали в другом крыле, но оказалось, что намного удобнее расположить эти помещения рядом. Ведь теперь не надо таскать чистое белье и одежду порталами, а влажный воздух от прачечной служит дополнительным паром при разглаживании.
- Значит Вы наблюдаете за всем этим хозяйством?
- Нет, я не делаю распоряжений в прачечной, а вот в гладильне и пошивочной, да, я наблюдаю за хозяйством, - женщина улыбнулась, - хотите посмотреть на платье, что я приготовила для церемонии?
- Конечно!
- Пойдёмте. Если помните, вчера я приносила Ваше платье для примерки, так вот сейчас его как раз и дошивают.
Они снова вошли в просторный зал, где трудились над пошивом одежды замковые швеи.
То, что Мастер назвала платьем, для Ирины был лишь кусок ткани, сложенный пополам и скрепленный по бокам с помощью шнуровки. Цвет тоже вызывал сомнения. Розовый никогда не шел ей, а тут ткань была бледно-розового цвета, который придал бы лицу сероватый оттенок.
- Скажите дэфа Милина, а мой муж сам выбирал этот цвет?
- Нет, ну что Вы, он просто сказал, чтобы к церемонии всё было готово. Этот цвет не подходит?
- Не хочу Вас обидеть, но я выбрала бы другой. Этот меня бледнит, а если учесть, что мне придётся волноваться, всё же намечается торжественное мероприятие, то совсем не хотелось бы предстать перед гостями этакой молью.
Узнав, что никаких конкретных распоряжений, относительно цвета, фасона и других деталей, от ее мужа не поступало, Ирина решила, что для церемонии ей позволительно самой выбрать ткань и отделку. Обойдя стеллажи с рулонами различных материй, выбор женщины пал на красный шелк. Он был тяжелый и мягкий. С атласным блеском, но не ярким, а как-бы слегка припудренным.
Затем ее провели к полкам с различными лоскутками, шнурами и другой мишурой, что раскрашивает платье, заставляя ткань заиграть новыми оттенками. Взгляд ее остановился на рулончике с черным кружевом.
- Девушки, а можно дополнить мой наряд этой красотой？
Портнихи отвлеклись от работы.
- Черное на красном？- нерешительно переспросила одна из них.
- Нет, ну если нельзя, то я, конечно не настаиваю.
- Что Вы, госпожа, конечно же можно. Всё, что пожелаете, - дэфа Милина выглядела слегка растерянной, - форвард приказал нам исполнять все Ваши пожелания.
- О, даже так？ Тогда давайте сделаем юбку попышней, а по низу пустим это широкое кружево и еще отдельно сделаем корсет. Я покажу, как его кроить. Жаль, шить придётся руками, но ничего, помощниц у нас много, надеюсь справимся быстро.
Как не старалась, портниха 21 века остаться простой наблюдательницей, ничего у нее не получилось, профессионализм победил. Не смогла, не устояла перед искушением взять в руки ножницы и иглу.
Она подсела к молоденькой девушке, трудившейся над чьей-то одеждой. Девушка делала, на взгляд Ирины, довольно грубые стежки, оставляющие на лицевой стороне изделия неровную строчку.
- Можно? - она протянула руку к ткани, - смотри, будет лучше, если подшивать изделие эластичным швом. «Вот здесь иголкой подцепляешь буквально за две-три ниточки, а вот тут можно не очень стараться, опять аккуратно за три ниточки и обратно, только смотри, чтобы шов шел параллельно нитям утка, иначе будет неряшливо смотреться», - объясняя Ирина не заметила, как за ее спиной собрались другие швеи, им тоже стало интересно, что же такое показывает новая госпожа, - посмотри, на лицевой стороне почти ничего не видно, а подол подшит крепко. И при ходьбе не будет ни тянуть, ни морщить. Теперь сама попробуй.
Окунувшись в знакомую атмосферу, Ирина расцвела.
Когда же, её пригласили в обеденный зал, и госпожа с виноватой улыбкой спросила можно ли ей будет еще раз посетить мастерскую, в зале повисла тишина. Никто не знал, как реагировать на слова эланы. Только замковые служанки тихо рассмеялись в ответ. Но им-то это было позволительно.