Я успокоилась.
Тётя Оля ещё про сына с его семьёй рассказала, показала фотографии внуков. Мы с ее Володькой в детстве не очень дружили. Он ведь младше меня лет на пять, всегда мелюзгой считался. Потом, повзрослев я и вовсе уехала из Волхова. Теперь же интересно было посмотреть кем он стал.
А соседке только того и надо. Сидела и с удовольствием рассказывала мне и про сына, и про невестку, и про их детишек. Я слушала, поддакивала, радовалась вместе с ней.
Так засиделись мы, наверное, до полуночи.
От того и проснулась я ближе к полудню. Быстро оделась, позавтракала кашей из микроволновки и поспешила в больницу, купив по дороге апельсинов.
***
Мама лежала в трехместной палате, вместе с двумя такими же пожилыми женщинами.
- Мамуль, привет! Ну и напугала же ты меня! Представляешь, приезжаю, а мне тётя Оля с порога и говорит - в больнице твоя мама.
- Ирочка! - у женщины выступили слезы, - это моя доченька, - тут же объяснила она соседкам, - А как же ты приехала? Я же не звонила.
- Я в отпуске, мам, так уж совпало.
- А Игорь, он с тобой?
- Нет, он работает.
Я решила не рассказывать маме историю прошедшего месяца. А лучше и самой забыть некоторые непостижимые события, приняв их за странный сон.
Но если перемещение в другой мир и можно списать на временное помутнение рассудка, то от воспоминаний об измене мужа до сих пор к горлу подкатывал комок и наворачивались слёзы.
- Мне Надежда Петровна отпуск на две недели дала, я и решила тебя навестить.
- Ах, ты ж, доченька моя любимая. Ты в отпуск, а я вот в больницу загремела.
- Ничего, полежишь, отдохнёшь. Выглядишь бодрячком, чем тебя лечат?
Мама и вправду выглядела очень хорошо. Улыбалась, разрумянилась.
- Да откуда же я знаю? Таблетки трижды в день приносят, да капельницы по утрам ставят. Вот и всё лечение.
- Значит так надо. Ладно. Лежи, я сейчас с твоим врачом поговорю и вернусь.
Поговорив с лечащим врачом, и выяснив, что у мамы ничего серьёзного нет, я вернулась в палату.
- Ну, оказывается с тобой все в порядке. Ещё денька два покапают и будут выписывать. В субботу может уже дома будешь.
- Ой, доченька, хорошо бы, а то залежалась совсем. Как там тётя Оля？ Напугала я её давеча.
- Ничего... Привет тебе передаёт, ждёт, когда выпишут соседушку из больницы.
- Зайди к ней, скажи, что скоро опять вместе чаёвничать будем.
- Хорошо мамуль, обязательно зайду. О, вот и вам уже обед несут.
- Вот что, ты иди доченька, я поем, да посплю немного, нечего тебе меня караулить.
Я окинула взглядом палату. На маминой тумбочке всё еще лежал пакет с апельсинами, стояла бутылка с водой.
- Что тебе завтра принести？ Может книжку какую-нибудь？
- Нет, ничего не надо, бананчик купи, да, говорят, курага для сердца помогает.
- Куплю.
Мы попрощались. Настроение, после разговора с врачом значительно улучшилось. Сейчас маму витаминами прокапают и сердце снова заработает в привычном ритме.
Я зашла в магазин, купила продуктов и, напевая незамысловатый мотивчик, пошла домой.
***
Квартира в которой родилась и провела своё детство Ирина, была небольшой, хоть и трёх комнатной. Гостиная, или, как её называл папа - зала, спальня родителей и маленькая комнатушка, её собственная территория. Мало у кого из её одноклассников была своя территория. Девчонки, приходя в гости тихо завидовали, но в советское время улучшить свои жилищные условия могли единицы. Это потом, некоторые одноклассницы, выйдя замуж купили себе квартиры, а в детстве вот такая комнатушка уже считалась пределом мечтаний.
Здесь же, в этой комнатке Ира провела своё детство и юность. Здесь они располагались с Игорем, когда приезжали навестить родителей.
Обстановка почти не поменялась. Шкаф в углу, рядом секретер и старенький стул, который папа когда-то перетянул пёстрой тканью. А напротив стоял диван, на котором было накинуто плюшевое покрывало. Это покрывало Ирина помнила еще с детства, когда играя, накидывала его на плечи, изображая королеву.
Сюда же мама теперь перетащила старую швейную машинку. Старушка “Веритас”, незаменимая рабочая лошадка. Сколько всего сшито-перешито было на ней. А теперь пылиться в своей тумбе.