Глава 6.
Проскочив пригородные оборудованные пляжи, Валера свернул к морю у дикого. Один, наверное, остался на всём побережье. В советские времена тут было не протолкнуться от отдыхающих “дикарями” в палатках граждан со всего Союза. Леночка была тогда совсем маленькой, но почему-то хорошо помнила этот отрезок побережья, похожий, как ей тогда казалось, на праздничную ярмарку - разноцветные палатки и пляжные зонтики, “Волги” и горбатые “Запорожцы”, музыка, весёлые голоса и вечное движение - как в муравейнике. Сейчас люди больше привыкли к комфортному отдыху “олинклюзив” в пятизвёздочных отелях Турции и Египта, но этот пляж всё же никогда не пустовал. Приезжали как на денёк - искупаться в море подальше от цивилизации - людей меньше, море чище, так и на недельку с палатками - остались ещё романтики-патриоты, живущие по принципу: “не нужен нам берег турецкий и Африка нам не нужна”, а нужен только маленький, родной и уютный Крым! Ну, а пока ещё далеко до высокого курортного сезона, на скользких глыбах разбитого пирса восседали немногочисленные рыбаки, приезжали “подышать” пожилые пары и семьи с детьми, а ближе к вечеру подтягивались влюблённые парочки… Всё же особенное было это место! Даже у Ленки связано с ним не одно воспоминание. И совсем не из детства. Только сейчас об этом думать совсем не хотелось. Годы прошли. Время теперь другое. Мужчина рядом с ней другой. Да и сама она теперь другая. А всё равно сердце сжимается! Совсем недавно в каком-то телешоу услышала слова Лолиты о предательстве, о разбитой любви: неважно сколько тебе лет - 20 или 60, всё равно каждый раз больно! Стоя сейчас у кромки воды, глядя, как плавится, отражаясь в море, уходящее за горизонт солнце, слушая невнятный шёпот моря, перебирающего лёгкими волнами разноцветную гальку на берегу, как когда-то в 16, а потом в 25, и в 30, и в 40.., ощущала тихую тоску из-за каких-то несбывшихся желаний, не случившейся любви, не сложившейся, как мечталось, жизни… Почему-то иногда закат на море действовал на неё угнетающе, наводя на всякие невесёлые размышления, словно вместе с солнечным диском тонули в море все надежды на хорошее. Валерий, не в первый раз уже, как будто мысли прочитал, подошёл, обнял со спины: - Не грусти! Всё будет хорошо. - Ты узнавал? - она запрокинула голову, чтобы увидеть его выражение лица. Он улыбался, как ей нравилось - одним уголком губ, с ямочкой, а в зрачках отражались последние закатные лучи (ранней весной солнце уходит быстро). Валера наклонился ниже и легко коснулся губами её виска: - Нет. Но уверен. И снова волшебство момента было утрачено - у него зазвонил мобильник. Не отпуская женщину, одной рукой достал из кармана телефон, мельком взглянул на дисплей: - Катя, что-то срочное? - и тут же отвёл руку с мобильным от уха, потому что из динамика доносились женские крики. Лена слышала каждое слово этого ммм… монолога. Однако, как ей показалось, актёрских способностей у девушки не было напрочь. Во всяком случае, трагедия - точно не её амплуа. “Я сижу дома, как дура-ааа..., жду тебя-ааа, отказываюсь от всего-ооо ради тебя-ааа, все празднуют 8 марта-ааааааааа, а ты-ыыы... с какой-то тёлкой по кабакам...“ Валерий таки отстранился от Лены, сделал пару шагов в сторону и спокойно заговорил, ровно и негромко, но при этом таким тоном, что барышне из телефона стоило бы, как минимум, заткнуться во избежание неприятных последствий: - Катерина, послушай меня. Во-первых, прекрати истерить. Во-вторых, сегодня 7 марта. В-третьих, не вижу ни одной причины отказываться тебе от чего бы то ни было. Тем более, ради меня. Учитывая, что отказывать себе не в твоих правилах. Далее. Не понимаю, с какой стати ТЫ ждёшь МЕНЯ! - он снова отвёл телефон от лица, брезгливо поморщившись - неизвестная Елене Катерина с подвываний перешла на откровенный ор. На расстоянии что-либо разобрать в её воплях было невозможно. У Валеры заходили желваки на скулах и в голосе появился металл: - Катя, если ты сейчас же не угомонишься - со следующей недели ты у меня не работаешь. Ты меня услышала? - выдержал паузу. - До вторника, Катя. Несмотря на то, что на ботинки налипал влажный песок, а каблучки проваливались в гальку, Лена побрела по краю прибоя дальше от Валеры. Настроение, конечно, упало ниже плинтуса. Разумеется, она предполагала, что у симпатичного холостяка не могло не быть женщин. Беспощадно и неоднократно пристукнутый жизненным опытом её хронический романтизЬм, с приближением к “баба-ягодному” возрасту, претерпел многочисленные ремиссии и приобрёл таки некоторые симптомы реализма, проявляющиеся, правда, ещё нерегулярно. И хотя в данном конкретном случае она оценивала ситуацию здраво, без излишних иллюзий, всё равно, как и каждый раз, столкнувшись с суровой реальностью, чувствовала себя обманутой: никаких алых парусов, никаких Золушек, никаких рыцарей в серебряных доспехах... и не все конфеты в ярких обёртках вкусные. - Лен, - Валерий догнал женщину, взял за руку, разворачивая к себе. - Тебе не нужно было это всё слышать. - Я должна была закрыть уши? - Нет, конечно. Я мог бы не отвечать… - он поморщился, попытался привлечь Лену к себе, но она увернулась и снова зашагала по гальке, мысленно прощаясь с любимыми ботинками. - Лен! На удивление, его обманчиво мягкий, но заставляющий подвисать тон сейчас на неё не действовал. - Отвези меня домой, пожалуйста. Валерий чертыхнулся, снова взял её за руку, но повёл к машине. Солнце стремительно скатывалось за линию горизонта. От воды повеяло холодом. Пока ещё март - пожалуй, самый капризный крымский месяц, когда цветущие деревья и цветы запросто может укрыть пушистым покрывалом снега. Но чаще - промозглая сырость, и ветер, и ночные заморозки. И даже тепло такого тихого солнечного вечера, как сегодня - сплошной обман: только лишь погасли последние солнечные лучи, как тут же вернулось дыхание зимы, не спешащей пока сдавать своих позиций. Валерка включил печку в машине. - Алёнушка! - включил все возможные регистры своего голоса, от которых обычно растекаются лужицей дамы от 18 до 60 с большим плюсом лет. А вот она никак не могла перестать злиться. “Ну, с чего, собственно? Кто он тебе? Муж, любовник? Что-то должен? Что-то обещал?” - Лену потряхивало то ли от холода, то ли от расстроенных чувств. - Валер, извини, не говори сейчас ничего, ладно? В молчании доехали до её дома. - На чай можно не напрашиваться, да? - Да. - Я позвоню завтра, хорошо? - Хорошо. - Поцеловать можно? Вдохнула глубоко, как будто нырять собралась, повернулась к нему: - Нужно. Целовались долго, страстно и нетерпеливо, как влюблённые подростки. Ленку даже понемногу стало отпускать. Чувствовала себя в его руках восковой фигуркой, пластичной, мягкой. И она плавилась. Только когда почувствовала прикосновения к обнаженной коже над резинкой чулок, поняла, что пора остановиться. Секс в машине - это, конечно, не такой уж экстрим, однако не под окнами дома, в котором живёшь с рождения, с мужчиной, которого видишь второй раз в жизни.. - Всё, Валер! - оправила задранное до середины бёдер платье, села, выпрямившись, поправляя растрепавшиеся волосы. - Может, всё-таки пригласишь? - задержал руку на её коленке, голос хриплый, глаза шальные… - Нет. Езжай! - чтобы не передумать, быстро открыла дверцу и выпрыгнула в темноту, не забыв при этом прихватить букет.