Вздохнул. Ну, хоть так. Через вайбер или вотсап в ноуте можно будет позвонить. Машина "скорой" тем временем остановилась. Открылась дверь, послышались обрывки разговора, заглушаемые завыванием ветра, отчего казалось, что мужские голоса то приближались, то отдалялись. Удалось различить только слова "авария", "газель гружёная", "колесо лопнуло", "водилу свои забрали". Валерке захотелось встать и пойти поучаствовать в обсуждении - как-никак его касалось непосредственно. Но добрая женщина-доктор прикрикнула на разговорчивых товарищей: - Вы ещё долго трепаться собираетесь. Всю машину мне выстудили. И пострадавшего сейчас ещё обморозите. Носилки давайте! - Зачем носилки? - "пострадавший" дёрнулся сесть, но докторица придавала рукой его плечо, от чего снова заныло в грудине, и он смирился с ролью больного.
Глава 16.
Лучшее средство скрасить ожидание - уборка. А ещё и когда выпал последний, как надеялась Елена, в этом году снег, начавший, к слову, днём таять. Но к вечеру его остатки подмёрзли и сверху ещё немного насыпало свеженького, пушистого. Поэтому созвонившись с Люськой и сделав предложение, от которого подруга не смогла отказаться, приобщив к полезному труду ещё и Люськину тринадцатилетнюю дочку Лерку, вытащили во двор свои ковры и в процессе чистки развеселились настолько, что вывалялись в снегу вместе с коврами все трое. Умаявшись, отправили Лерочку домой и пошли к Алёне сушиться. "Сушились" сухим красным. В меру. Не до пьяных слёз. Хотя очень хотелось. Но Людмила не умела показательно грустить, поэтому, перемыв кости (преимущественно матерно) вчерашней посетительнице, перебрав возможные варианты развития событий в этой ситуации, если бы Ленка не была Ленкой, наржались до слёз. Обсудили перспективы сезона, варианты маршрутов следующего похода, запланированного в конце месяца... Конечно, говорили о Валерке. Но как бы тоскливо ни было на душе от отсутствия хоть каких-то "маячков" от него, всё же после "сушки" немного полегчало и, проводив Люську и умывшись, Елена уснула, совсем недолго поглазев в темноте на ажурный контур букета на столике рядом с диваном. Снился снег...
*****
Открыв глаза, упёрся взглядом в круглый матовый плафон. Повернул голову - приспущенные жалюзи на окне, под окном - белая металлическая тумбочка. Всего лишь приподнявшись на локте, почувствовал головокружение, продолжил осматриваться. Всё белое, кроме какого-то зелёненького принта на постельном белье. Бл*.. Больница! Откинулся на подушку - и чуть искры из глаз не брызнули от боли в груди. Зажмурился. Мысли хаотично метались, пытаясь построиться в привычном порядке. "Ты не можешь. У тебя Ростов" - прозвучало откуда-то издалека. Вспышкой "Алёна!" Из коридора послышался шум шагов, можно сказать, топот и голоса нескольких человек, и в палату вошли два "дяденьки в погонах", врач и следом за ними - сюрпрайз! - вкатился Виталя Воробьёв. Минут 20 Валерия опрашивали полиционеры, между их вопросами свои ремарки вставлял доктор, а за их спинами, усевшись на кушетку у двери, безбожно гримасничал Воробей. Из всего сказанного Анисимов понял, что у столкнувшейся с ним гружёной под завязку "Газели" лопнула шина на переднем колесе и её вынесло на встречку, где она и снесла с трассы Валеркину "бэху". На снежном намёте, да на хорошей скорости, как оказалось, это как в детские машинки на паркете играть! Машину выкинуло на обочину, где она и стала чудесным образом ровно между двумя деревьями. "В рубашке родился" - хмуро заметил один из гайцов. Да уж, если бы он в полёте, да с разворотом врезался в дерево - хрен его маму знает, чем бы закончилась поездочка. А водилу "Газели" до сих пор не нашли. Видимо, от шока лахнул куда-то из машины. Хозяина машины нашли, а вот водила, какой-то Джамшуд, наверное, где-то затихарился. Олень! Доктор посетовал, что, если бы Валерка пристегнулся, не ударился бы грудью об руль, а получил бы только удар сработавшей подушкой безопасности. А так ещё успел и лбом к стеклу приложиться. "Вон оно чё, Михалыч! Вот откуда "вертолёты"!" - Валерий прикрыл глаза. И почти вся делегация решила покинуть палату. Только Виталя переместился ближе к нему, присев на край кровати в ногах:
- Ну, здоров, болезный! И как тебя угораздило? - Не поверишь, Воробей, устал, решил в больничке отоспаться, - поёрничал Валера, но тут же посерьёзнел. - Телефон мой где? - Я не брал! - Воробьёв покрутил кистями рук характерным жестом, продолжая паясничать. - Бате не говорили? - Анисимов, морщась, приподнялся на кровати в положение полусидя. - Не. Только Катька знает. Она ж не совсем дура, чтоб Николаичу звонить? На долю секунды задумавшись, Валерий заявил: - Мне позвонить нужно. Срочно. Воробьёв протянул ему свой айфон. - Звони. Помотал головой: - Я номер не помню. - И что? В моих контактах его нет? - В твоих - нет... Виталий расплылся в похабной улыбке: - Это та киса, что с тобой в кабаке была? Валерку чуть не подбросило: - Какая она тебе "киса"?! - голос заскрежетал металлом. - Воу-воу! - Воробьёв примирительно поднял ладони. - Был не прав. Вспылил... Раскаиваюсь. Прошу дать возможность загладить, искупить! - Шут. - У Катеньки? - Точно нет... У Профессора... Симонова Елена Александровна...