только проехав метров 100, заговорил снова: - Как тебя лучше называть?- искоса рассматривал её профиль. - Джеральдина, - томным голосом, хлопая ресницами, как Бурёнка из Маслёнкино, и сразу рассмеялась (и не важно, что это, чтобы скрыть замешательство, вызванное реакцией тела). Он, конечно, тоже хохотнул, но всё же переспросил: - Нет, я серьёзно! Ну, как тебя дома называют, или друзья? - Ой, как меня только не называют: Ленчик, Ленуся, Алёна, Алёшка, Лёка, Леся, Ленок, Ленуха, Элен, один тип даже Элеонорой называл… - О! Алёшка - это прикольно! А тебе самой как нравится? - Алёнушка, - делано скромно потупила взгляд, пряча улыбку. - Как скажешь! - весело хмыкнул. Ещё несколько минут ехали молча. Валера включил радио, чему Елена даже обрадовалась, потому что в наступившей в салоне тишине снова возникла странная напряжённость. Солнце уже почти село, но когда закончились строения на окраине города, на открывшемся с обеих сторон от шоссе горизонте стали видны багряные отблески заката, подсвечивающие низкие облака цвета индиго. Завтра ветер будет. Ей нравилось, как он ведёт машину - уверенно, но в то же время небрежно, положив одну руку на руль; нравилась музыка - негромко льющаяся из динамиков какая-то популярная в 80-х англоязычная ретро-композиция, нравились машина и - прям ооочень! - её хозяин. Незаметно разглядывала его из-под ресниц: коротко стриженый ёжик волос с проседью (лет 15 назад одна хорошая знакомая с таким же (натуральным) цветом волос, объясняла с гордостью, что называется он, столь популярный в то время в Москве и сложный в окрашивании, “соль с перцем”), скулы явно очерченные, подбородок… обычный подбородок - не квадратный, не острый, не упрямый, зато с лёгкой щетиной, как и положено настоящему бруталу, глаза каре-зелёные, ресницы-брови чёрные, нос, вероятно, в молодости был перебит, но незначительное его искривление даже добавляет определённого шарма - если бы он был слишком красивый, то он был бы нереальный. Улыбнулась своим мыслям: будто фоторобот составляла. Тихонько потянула носом воздух - никаких приторных вонючек-“ёлочек”, пахнет кожей, мужским ненавязчивым парфюмом и немного табаком. Он как будто услышал: - Я закурю? Повела плечом: - Вообще-то это твоя машина... - Ты не куришь? - Бросила. Уже почти 2 года. - Тоже надо, но пока не получается... Валерий достал сигарету, пошарил в кармане в поисках зажигалки, не нашёл, потянулся к бардачку, пошурудил в нём, задев локтем её коленки. Напряглась. Вот же ж недотрога! - Поможешь? - кивнул на прикуриватель на панели. Елена нажала на кнопку, поднесла прикуриватель к сигарете, зажатой в углу рта, и мужчина, подкуривая, чуть наклонил к ней голову. Ей почему-то это показалось настолько интимным, что она невольно подобрала ноги и, вернув прикуриватель на место, выпрямилась, вжимаясь спиной в кресло. - Не сочти за наглость, но… Кольца нет. Ты не замужем? - Разведена, - пожала плечами: “Разглядел же!” На самом деле, кольцо на безымянном пальце было, хоть и не обручальное, но как и когда он успел это увидеть? - Я тоже… Дети? - он приоткрыл окно и выпустил струю дыма в темноту за стеклом. - Сын. Взрослый, - почему-то разозлилась на себя: “С чего вдруг ты ему всё это рассказываешь?!”, но всё равно не смогла вовремя остановиться, брякнула с лёгким сарказмом в голосе. - Любовника тоже нет. - О! А вот это важно! - хитро щурясь, бросил на неё быстрый взгляд, и снова затянулся сигаретой. - А у меня дочь. Тоже взрослая. Замужем. В Одессе живёт. Недавно мне внука родила. “Про любовниц промолчал… Хотя… с такой внешностью, такой машиной...” А Валерий, снова словно прочитал её мысли, произнёс дурашливо: - В постоянных связях не замечен. Кто б сомневался! Не ответила ничего. Отвернулась к окну, за которым сейчас, кроме мелькающих фонарей, ничего нельзя было разглядеть. - Ты очень спешишь? - и, не дожидаясь ответа. - Я хочу в Приморском объект один купить. Составишь мне компанию для посмотреть? Неопределённо повела плечами, подумав: “Ну, похоже, угадала с банкиром!” - Сейчас? - А почему нет? Из динамиков зазвучала её любимая «Have You Ever Really Loved a Woman». Каких-то 15 лет назад по дороге вдоль моря ночью её тогда ещё любимый муж “танцевал” машиной, выписывая виражи на пустой трассе под эту песню. Привычно сжалось от непроходящей обиды сердце. Но песня нравиться не перестала. Как и Брайан Адамс, её исполнявший. Интересно, сколько ему сейчас? Надо загуглить. Взглянула на часы на светящейся панели - 20.20. “Замечательное время! Замечательная музыка. И мужчина рядом замечательный. Только не понятно, что я делаю рядом с ним в его машине? Нет, со мной-то как раз всё ясно. Тачка классная, мужик - шикарная особь, почему бы не позволить себе воспользоваться предложением быстро и максимально комфортно доехать до дома? А ему-то зачем это всё?” И снова с ним согласилась. - Действительно. Почему нет? Зазвонил телефон, лежащий на панели. Мельком глянув на иконку на дисплее, Валерий включил громкую связь: - Да, пап. Ты уже дома? - Я-то дома. А вот ты куда делся? На охоту рванул? Догнал длинноногую лань? - в трубке послышался смех. Валерий покосился на пытающуюся казаться бесстрастной сидящую рядом женщину. - Я сегодня уже не заеду. Завтра увидимся - поговорим. Не спи в кресле, ложись по-человечески в кровать. И не забудь лекарства! Всё. Отбой, - поспешил закончить разговор, явно опасаясь, что может услышать ещё что-нибудь двусмысленное. Снова повисла неловкая пауза. Потом, словно оправдываясь, причём, Елена абсолютно уверена была, что ему совершенно не свойственно объяснять или оправдывать какие бы то ни было свои слова и действия: - Не бери в голову. Он у меня тот ещё фрукт! Промолчала. Увидел отразившийся в лобовом стекле в свете фар встречной машины серьёзный, как у учительницы, взгляд. Всё же ему удалось её немного разговорить: за время пути узнал, что родилась и выросла Елена в Приморском, по образованию - педагог (как знал!), но работает сейчас администратором в одном из прибрежных отелей, совмещая ещё кучу обязанностей. Обожает выбираться с друзьями в горы на “лентяйские”, как сама выразилась, маршруты. С мужем развелась из-за его банального блядства. Хотя даже в чём-то оправдывала его похождения налево. Вместо “все мужики козлы” - “я сама виновата”. И вполне себе хорошо отзывалась о бывшем. Да уж! Непостижимая женщина! Двадцатилетний сын Илья после армии уехал из посёлка в Краснодар (материк, большой город, перспективы), приезжал редко - взрослый, своя жизнь. После развода жила с родителями, но уже скоро 3 года, как они ушли один за другим. В Приморском из родственников осталась только старенькая тётушка и двоюродные-троюродные родственники. Лучшая подруга жила в Симферополе. О ней, директоре крупного учреждения, умнице и красавице, сделавшей себя сама, Елена рассказывала много и с восхищением. Правда, виделись они в последнее время совсем редко. Работа, командировки, бурная личная жизнь подруги, несовпадение планов... Ещё с одной “подружайкой” (смешное слово!) жили в соседних подъездах, вместе работали, вместе изредка выгуливались в кино, в хамам, посидеть по пятницам в баре и путешествовали. Увлеченно рассказывала о последней поездке в Карелию, в Питер. Даже пожалела, что они довольно быстро доехали до Приморского, до гостевого дома на берегу, который, да, действительно продавался, Елена даже слышала об этом, но, разумеется, никого в нём в такое время не было. Прошлись вдоль окружающего его высокого забора, не сговариваясь, свернули на узкую дощатую дорожку к морю. Чтобы не идти по песку Елена прошла вперёд, он - за ней. К ночи похолодало, поднялся ветер. Заметив, что женщина зябко поёжилась, догнал её, остановил, приобняв сзади так, что она оказалась в кольце его рук, и запахнув на них двоих полы своей расстёгнутой куртки, шепнул куда-то в волосы: - Замёрзла? - Есть немного, - ей захотелось стоять так долго, прижимаясь спиной к широкой груди, согреваясь в его куртке, ощущая его дыхание, удары сердца, запах и снова этот сумасшедший мандраж, возникающий у обоих при каждом касании. У неё такое всего два раза в жизни было: один раз с мужем, в горах, на солнечной полянке в сосновом бору, одновременно почувствовали сумасшедшее желание, осязаемое при одном взгляде, другой - когда она едва не изменила в отместку в очередной раз загулявшему мужу. Во время танца в ночном клубе на пляже такое же электричество возникло между ней и знакомым парнем, так же пытавшемся забыться от семейных неурядиц. Но не смогла тогда… И вот сейчас ножки предательски подкосились. А он вполне естественно почувствовав себя в этой ситуации охотником (батя оказался прав), развернул её к себе лицом и, не смотря на какое-то внутреннее сопротивление, по отработанной давно схеме принялся профессионально раскручивать понравившуюся женщину на секс: горячий шёпот на ушко, провоцирующие движения бедром, лёгкие поглаживания опускающихся, словно невзначай, по спине с лопаток на бёдра рук, ниже, сильнее: “Малыш…” Она вздрогнула и резко отстранилась: - Ещё скажи “зая”, - криво улыбнулась и, увернувшись от его объятий, обошла его по песку и направилась к бетонному променаду, тянущемуся вдоль пляжа. Чертыхнулся, догнал её: - Лен! - попытался снова обнять её за плечи, но она сбросила его руку и почти побежала от него, - Ну, остановись, пожалуйста, ну, Лена! - догнал уже возле машины, преградил путь, сграбастал, прижав к себе так, что она уткнулась лицом ему в грудь. - Прости. Я - козёл ре