симально комфортно доехать до дома? А ему-то зачем это всё?” И снова с ним согласилась. - Действительно. Почему нет? Зазвонил телефон, лежащий на панели. Мельком глянув на иконку на дисплее, Валерий включил громкую связь: - Да, пап. Ты уже дома? - Я-то дома. А вот ты куда делся? На охоту рванул? Догнал длинноногую лань? - в трубке послышался смех. Валерий покосился на пытающуюся казаться бесстрастной сидящую рядом женщину. - Я сегодня уже не заеду. Завтра увидимся - поговорим. Не спи в кресле, ложись по-человечески в кровать. И не забудь лекарства! Всё. Отбой, - поспешил закончить разговор, явно опасаясь, что может услышать ещё что-нибудь двусмысленное. Снова повисла неловкая пауза. Потом, словно оправдываясь, причём, Елена абсолютно уверена была, что ему совершенно не свойственно объяснять или оправдывать какие бы то ни было свои слова и действия: - Не бери в голову. Он у меня тот ещё фрукт! Промолчала. Увидел отразившийся в лобовом стекле в свете фар встречной машины серьёзный, как у учительницы, взгляд. Всё же ему удалось её немного разговорить: за время пути узнал, что родилась и выросла Елена в Приморском, по образованию - педагог (как знал!), но работает сейчас администратором в одном из прибрежных отелей, совмещая ещё кучу обязанностей. Обожает выбираться с друзьями в горы на “лентяйские”, как сама выразилась, маршруты. С мужем развелась из-за его банального блядства. Хотя даже в чём-то оправдывала его похождения налево. Вместо “все мужики козлы” - “я сама виновата”. И вполне себе хорошо отзывалась о бывшем. Да уж! Непостижимая женщина! Двадцатилетний сын Илья после армии уехал из посёлка в Краснодар (материк, большой город, перспективы), приезжал редко - взрослый, своя жизнь. После развода жила с родителями, но уже скоро 3 года, как они ушли один за другим. В Приморском из родственников осталась только старенькая тётушка и двоюродные-троюродные родственники. Лучшая подруга жила в Симферополе. О ней, директоре крупного учреждения, умнице и красавице, сделавшей себя сама, Елена рассказывала много и с восхищением. Правда, виделись они в последнее время совсем редко. Работа, командировки, бурная личная жизнь подруги, несовпадение планов... Ещё с одной “подружайкой” (смешное слово!) жили в соседних подъездах, вместе работали, вместе изредка выгуливались в кино, в хамам, посидеть по пятницам в баре и путешествовали. Увлеченно рассказывала о последней поездке в Карелию, в Питер. Даже пожалела, что они довольно быстро доехали до Приморского, до гостевого дома на берегу, который, да, действительно продавался, Елена даже слышала об этом, но, разумеется, никого в нём в такое время не было. Прошлись вдоль окружающего его высокого забора, не сговариваясь, свернули на узкую дощатую дорожку к морю. Чтобы не идти по песку Елена прошла вперёд, он - за ней. К ночи похолодало, поднялся ветер. Заметив, что женщина зябко поёжилась, догнал её, остановил, приобняв сзади так, что она оказалась в кольце его рук, и запахнув на них двоих полы своей расстёгнутой куртки, шепнул куда-то в волосы: - Замёрзла? - Есть немного, - ей захотелось стоять так долго, прижимаясь спиной к широкой груди, согреваясь в его куртке, ощущая его дыхание, удары сердца, запах и снова этот сумасшедший мандраж, возникающий у обоих при каждом касании. У неё такое всего два раза в жизни было: один раз с мужем, в горах, на солнечной полянке в сосновом бору, одновременно почувствовали сумасшедшее желание, осязаемое при одном взгляде, другой - когда она едва не изменила в отместку в очередной раз загулявшему мужу. Во время танца в ночном клубе на пляже такое же электричество возникло между ней и знакомым парнем, так же пытавшемся забыться от семейных неурядиц. Но не смогла тогда… И вот сейчас ножки предательски подкосились. А он вполне естественно почувствовав себя в этой ситуации охотником (батя оказался прав), развернул её к себе лицом и, не смотря на какое-то внутреннее сопротивление, по отработанной давно схеме принялся профессионально раскручивать понравившуюся женщину на секс: горячий шёпот на ушко, провоцирующие движения бедром, лёгкие поглаживания опускающихся, словно невзначай, по спине с лопаток на бёдра рук, ниже, сильнее: “Малыш…” Она вздрогнула и резко отстранилась: - Ещё скажи “зая”, - криво улыбнулась и, увернувшись от его объятий, обошла его по песку и направилась к бетонному променаду, тянущемуся вдоль пляжа. Чертыхнулся, догнал её: - Лен! - попытался снова обнять её за плечи, но она сбросила его руку и почти побежала от него, - Ну, остановись, пожалуйста, ну, Лена! - догнал уже возле машины, преградил путь, сграбастал, прижав к себе так, что она уткнулась лицом ему в грудь. - Прости. Я - козёл редкостный. Елена глухо рассмеялась в его расстёгнутую на груди рубашку и выдала саркастически: - 70 % женщин утверждает, что когда-либо имели отношения с козлами, - и добавила со вздохом. - Мой случай. Валера снова повторил “Прости”, взял её лицо обеими ладонями и заставил посмотреть на него: - Идём в машину. Холодно. На удивление, она послушно села в машину. Только по-прежнему была ужасно напряжена. Включил подогрев сидений. Елена спрятала лицо в ладонях и шумно выдохнула, видимо, собираясь что-то сказать. Но он опередил: - Лен, расслабься, ну, что ты? - погладил по волосам и, так как желание никуда не делось, притянул к себе за шею и попытался поцеловать. Отвернулась так быстро, что он успел только ткнуться губами куда-то в подбородок. - Это уже лишнее, Валера, остановись! - не глядя на него. Ему почему-то послышалась в её голосе вселенская тоска. - Я тебе очень благодарна за неожиданно чудесный вечер, но не вижу никаких перспектив продолжения... Если честно, вообще не понимаю - зачем тебе понадобилось всё это?.. Не думаю, что так необходимо было сегодня ехать за тридевять земель, чтобы посмотреть на забор этой гостиницы, - коротко вздохнула, - Или так уж не с кем провести время, чтобы ехать в ночь на другой конец Крыма с первой встречной, к тому же не первой молодости... - поморщилась и продолжила. - провинциалкой, чтобы получить какое-то сомнительное удовольствие… - Что ты несёшь? - он снова попытался привлечь её к себе, но она упёрлась ладонями ему в грудь. Блин, неудобно в машине. Ограниченное для манёвров пространство. Хотя салон-то в сравнении с другими машинами приличный. А как же трах на заднем сиденьи батиного “Шевроле”, заслуженного тренажёра для получения сексульного опыта в юности? Пожалуй, дело всё-таки не в размере... - Лена... Ты мне нравишься. Сразу понравилась. Тем более - мне ведь не кажется? - взаимно. Ведь так? Чего ты упираешься? Заговорила быстро, будто боялась. что её прервут. - Ты не понимаешь. А я не могу (или не хочу?) объяснить… - повернулась. Глаза блестят от непролитых слёз. - В общем, лучше будет, если ты уедешь сейчас и благополучно забудешь даже как меня зовут... Я сегодня разговорилась что-то... это - как в поезде - рассказываешь попутчику чуть ли не всю свою жизнь только потому, что знаешь, что больше никогда его не увидишь. А ещё… - Мне наплевать, что там ещё! - резко отодвинул водительское сиденье, перетянул её на себя рывком, с силой, так, что она оказалась зажатой между ним и рулём, практически полулежа у него на коленях, перекрыл её слова поцелуем. Целовал долго, властно, наклонясь над ней, прижимая к себе и отгораживая рукой её спину от руля и бедро - от коробки передач. Блин! Ну, ей же нравилось! Он чувствовал, такое ни с чем не спутаешь! Она отвечала! Как бы ни старалась вырваться! А его это заводило ещё сильнее. - Мне нужно идти... На работу завтра, - произнесённым прерывающимся шёпотом прямо ему в губы словам явно противоречило её тело - на обнажённой коже её спины под свитером, куда он совершенно незаметно, но по-хозяйски пробрался, под своей рукой он ощутил ни с чем не сравнимую дрожь желания. - Так-то лучше! - с улыбкой Мефистофеля заглянул ей в лицо, прервав поцелуй. Открыла глаза - а в них снова испуг и недоверие: - Мне нужно идти - тихо, но твёрдо. - Мне кажется, мы должны закончить начатое. Разве нет? - Не сейчас. - Когда? Лена осторожно села, выскальзывая из его рук, запахнула куртку и потянулась к ручке дверцы: - А надо ли это вообще? - Мне - очень, - блеснул белозубой улыбкой в неоновом свете салона. Он сам себе не мог объяснить, что его так подбрасывало от одного только её присутствия в машине, на расстоянии вытянутой руки. Давно привык, что молодые и ушлые красотки таяли в его присутствии, не выдерживая испытания его брутальностью и денежными знаками. Буквально соревновались между собой за место рядом с ним. Хоть на вечер, хоть на ночь. Мог поклясться на крови, что каждая из них мечтала стать если не его женой, то хотя бы любовницей, а точнее - содержанкой. Потому что (и тут он, говоря о непостоянстве в связях, Елену не обманул) у него не возникало желания встретиться хоть с кем-то из тех, с кем он спал, больше двух раз. Ну, разве только Илона... Они арендовали помещения в одном здании, его фирма и её риэлторское агентство. Секс с ней был нечастым, качественным, удобным. Только Илона была давно и прочно замужем за каким-то “папиком”-депутатом, лет на 20 старше её. И их продолжающиеся уже больше года редкие встречи устраивали обоих как акт удовлетворения естественных физиологических потребностей, не требовали хоть сколько-нибудь значимых напряжения сил и траты времени для поиска подходящего партнёра... А эта, сидящая рядом, к которой совершенно не подходи