— Надеюсь, — пожал плечами Матвеич, не собираясь разыскивать удостоверение, которое уже, черт знает сколько лет, валялось в каком-то из кармашков сумки.
— Посмотрите, что со мной, — начальник экспедиции со стоном повернулся спиной, стянул с себя куртку.
Длинный багровый кровоподтек тянулся через всю спину с левой стороны, по обе стороны от осадненной полосы кожи. Легонько потрогав, врач вынул фонендоскоп, прослушал, осторожно простучал пальцами некоторые места. Снова послушал, попросил сделать глубокий вдох. Похрустывание слышалось даже на расстоянии.
— А у вас лекарства есть, доктор? — с надеждой спросила Лена.
— Егор Васильевич, вы мочились сегодня? Какой цвет? Лекарства принимали? Полагаю, ребер пять сломано, крепитация сильная. Легкое уцелело. Ушиб почки. Сейчас поставлю укол, — соврал врач, прекрасно помнящий, что истинных обезболивающих у него не было, — выпейте водки, тогда эффект усилится, сразу почувствуете себя легче.
Идиотская система здравоохранения, не доверяющая врачу экстренной помощи наркотические препараты, осталась в неприкосновенности с коммунистических времен. Но страждущему человеку даже обман пойдет на пользу — Матвеич это знал, и плацебо использовал часто. Внутривенно ввел анальгетик и снотворное, которым пользовался при абортах или простеньких операциях. Полчаса сна Егору обеспечены, а то и больше.
По просьбе Лены Матвеич переключился на безмолвно сидящую женщину, которую ему до сих пор не представили — Венди. Та стала отбиваться. Ей с трудом удалось ввести ампулированный аминазин, уцелевший в сумке. Когда американка затихла, врач приступил к ране на её голове. Ему всё сильнее не нравилась ситуация и хотелось быстро определиться в поведении, чтоб не попасть впросак.
— Пуля, говорите? — переспросил, заливая обработанную рану клеем из баллончика. — Ойроты напали? Странно. Они народ совсем не воинственный. Чего-то вы натворили…
Тягостное молчание повисло в воздухе. Матвеич понял — не скажут, попытался сгладить неловкость:
— Впрочем, меня это не касается. Мне бы рацией воспользоваться, с краем связаться, сказать, где… А утром пойду.
— Нет рации, — нехотя отозвался Арнольд и пояснил, — разбили.
Врач испугался ещё сильнее, до дрожи в руках. Странная тут собралась компания. Двое иностранцев. Здоровенный настороженный мордоворот с замашками бандита, умело держащий в руках карабин. Второй парень, внешне интеллигентный, но тоже с винтовкой в руках. Очень подозрительный ушиб спины у начальника экспедиции. Касательное пулевое ранение головы у иностранки. Вооруженный конфликт с ойротами, руководители совхоза которых были ему хорошо знакомы. Нежелание допустить его до рации. Все это слишком накручено для мирной экспедиции!
— Поужинай сперва, доктор, до утра далеко, — ответил Арнольд.
Матвеич запаниковал. Помощь оказана, надобность во враче отпала — прикончат его, ненужного свидетеля, как пить дать! Он дорого бы дал, чтобы уйти отсюда живым. Драться, киношно раскидывая противников ногами и руками, с геройскими выкриками в стиле Чака Норриса — это надо уметь, да и по плечу ли такой подвиг даже Чаку? Против двух винтовок? Помнил Матвеич один неглупый американский фильм. Там старенький полковник с винчестером перестрелял всех ниндзя. Ухарей в масках, сигавших на него с мечами под бравые вопли, невзрачный, но меткий стрелок сбивал картечью, влёт. Тут не силой, а хитростью надо. Плюнуть на все, убежать? Три дня до жилья можно и не жрамши! Топор на поясе, стоит попробовать. Выйти наружу, а там дать деру! По ручью и в темноте пройдешь…
— У вас туалет где? — обратился врач к Арнольду, но парень отвел в соседнее помещение, и призрачный шанс растаял. Ополаскивая руки, обескураженный врач поглядывал по сторонам. Мысли его, наверное, отразились на лице, потому, что Лена сказала:
— Александр Матвеевич, не бойтесь, мы настоящая экспедиция, никакие не бандиты. Это чудовищная и нелепая случайность, недоразумение. Я думаю, мы с ойротами завтра помиримся. Они поймут, они же нормальные люди! Мы извинимся, что нечаянно в их капище попали. Не уходите от нас. Егору Васильевичу без медицинской помощи нельзя. Не уходите, пожалуйста…
Остальные молчали. Врач еще раз осмотрелся. На газовой плите стояла кастрюля, несомненно, с едой. Из сковороды пахло остывшей говяжьей тушенкой, опротивевшей в свое время донельзя, но сейчас аппетитной. Опять набежала слюна. Поужинать стоило, в любом случае.
— А рацию нам ойроты разбили, сгоряча, — выкладывала «секреты» Лена.
Пожалуй, одна эта девушка производила впечатление нормального человека, но была сильно напугана. Может, он зря паникует? Люди в шоковом состоянии ведут себя еще более странно, чем эти мирные ученые. Сам-то он тоже бы перепугался, если бы в него стали стрелять или с ножом набросились. И вообще, утро вечера мудрее.