Медсестра поставила новую капельницу, от которой Лена сразу уснула. Этим душа воспользовалась и улетела искать Сашу. Поиск оказался делом трудным. Мир выглядел настолько огромным, что она успела осмотреть совсем немного.
К обеду её разбудили. Следователь, невзрачный мужчина в возрасте, долго расспрашивал о том, чем занималась экспедиция, с чего начался конфликт с ойротами и так измучил Лену, что она снова уснула после его ухода. Расставшись с разумом, душа обратила внимание, что слишком много вопросов касалось поведения американцев и Горлова. Насчёт Саши — понятно, прокурор хочет повесить все убийства на него, чтобы виновников не искать! Уж такие вещи способен понять любой. А Лена, хоть и не любила «мыльные» детективы, но некоторые «Улицы разбитых фонарей» смотрела.
Но зачем следователю Дик с девушками? Как они виноваты в трагедии с экспедицией? Душа заглянула в палату к Дику, возле которого неутомимый следователь заполнял многочисленные листы протокола. Лена пыталась прислушаться, но тревогу забило тело. У её постели стоял вальяжный врач, а в палате никого не было. Игла тоненького шприца вонзилась в трубочку капельницы. Прозрачная жидкость прозрачными вихорьками клубилась в трубочке, смешиваясь с физраствором. Вальяжный быстро сдвинул зажим регулятора, увеличив поток лекарства, втекающего в вену. И вышел.
Страшное подозрение родилось в Лене. Зачем он сделал это тайно? Пусть она и неправа, но проверять на себе не станет! Душа пыталась разбудить тело, заставить поднять руку, выдернуть иглу из вены, но времени не хватало. А столбик отравленной жидкости опускался к голубой жилке на левом локтевом сгибе. И тогда душа пережала беззащитный сосудик по всей длине, выдавив кровь из него, сделав вену тугой и непроходимой! Поток жидкости остановился.
От боли, скрутившей руку, тело проснулось. Еще непослушные после сна пальцы правой руки ухватили трубку, дернули вверх. Прозрачная трубочка выскочила из канюли иглы и оросила струёй прикроватный половичок. Он впитал остаток жидкости, которая промыла трубочку от яда. Когда вытекли последние капли, Лена вставила её назад в иглу. Откуда у неё появилась мысль схитрить? Да имело ли это значение! Теперь она не хотела верить никому. Надо спешить, применять новое умение души — лечить себя и Дика, самостоятельно, как можно быстрее. И убираться отсюда!
74
Дождь ослабел, сменил постоянство на разнообразие. Порой небеса прекращали сеять морось, швыряли крупные редкие капли, но ветер безжалостно рвал верхушки деревьев. Найдя малейший просвет, падал в него. Тогда вся мокрень, не стекшая еще с дерева, горизонтально летела вперемешку с хвоинками, мелкими веточками и прочей гадостью, чтобы непременно хлестануть по самым чувствительным местам — глазам или губам.
Матвеич не убирал ладонь с лица, просматривая путь сквозь сближенные пальцы. Тропа была знакомой, даже в темноте он предугадывал камни и повороты. Который уже раз приходится идти, третий? Дай бог, чтобы последний! Сухощавый, которого звали Ивлев Кирилл Игоревич, плелся позади, и не очень успешно, судя по звуку падения.
Матвеич остановился, подождал. Ивлев оглядывался, пытался прислушиваться. Пистолет, перепачканный грязью, так и торчал в руке.
— Да спрячьте оружие, Кирилл Игоревич, на кой оно? — опрометчиво ляпнул врач.
— Откуда вы знаете? Чувствуете их на расстоянии?
— «Ага, сейчас расскажу, разбежался!» — недоверчивость не прошла и после совместного избавления от смерти.
Пересидев торопливых проверяющих — десяток ойротов и шамана, они рискнули спуститься вниз. Матвеич за время лежания на балке так вымотался, что молча побрел в алтарный пристрой. Там жадно сгрыз пачку галет, сожрал две банки консервированных сосисок вместе с жидкостью. Причем не стоя, не сидя, а полулежа на полу — настолько плохо себя чувствовал. Ивлев молча наблюдал за ним, временами осторожно выглядывая в большой зал.
Отлежавшись с полчаса, Матвеич отважился снова завести «припев о невидимости». А там и стемнело. Почти наощупь выдвинулись они из скита, обождали минут пять у забора, осторожно миновали гигантское кострище. Ступая только по исхоженным, натоптанным местам, ушли вниз. Ни единой души им не встретилось. И трупов не было. Ни старых, ни новых. Куда их унесли ойроты?
Сейчас тропа должна выйти к реке. Дай бог, чтобы катер их ждал. А если нет? В темноте скита он даже топор не стал искать. У Ивлева только перочинный нож. Хотя, тут Матвеич проверил свободной рукой, в кармане болталась памятная вещичка — наручники. Ивлев расстегнул кольцо еще на балке, крутанувши ключиком из связки. Сволочь запасливая! Стоп, что это?