— Выпьем за то, чтобы наши страхи остались в прошлом и не тревожили более нас.
Клавдия впервые за все общение улыбнулась.
— Не волнуйтесь. Поверьте — все это дурацкий розыгрыш, а с его организатором мы с вами еще поквитаемся. Договорились?
Клавдия кивнула и они еще раз чокнулись.
Антон и Андрей сделали два круга вокруг своего дома, потом обогнули двор и юркнули в подъезд, в котором жили Соня и Женя. Это было обязательным условием шпиономании царившей в этом веселом сообществе. Оказавшись в лифте они естественно повисли друг на друге и целовались. И тут случился «упс», какого до этого еще не было. На пятом этаже дверь открылась и целующихся увидела старая бабка, явно времен доисторического материализма. Почему всевышний не лишил ее зрения или не ослабил ее наша история умалчивает. Но от того, что она увидела в лифте ее сильно перекосило. Взвыть что–то она не успела. Услышав только:
— Сраная старая корова, — сказанное Антоном, и щелчок кнопки закрывания дверей. Двери закрылись.
Антон смотрел на Андрея с некоторым раздражением. Лифт поехал дальше:
— Надо было быть осторожнее, — сказал Антон неожиданно холодным тоном.
Андрей только улыбнулся:
— Тош, ну случайность. Ну поехала она наверх зачем то.
— Убить ее мало.
— Милый, ну не злись пожалуйста.
Однако все дальнейшие события просто сконцентрировались для того, чтобы развить и усилить эту самую нервотрепку для Антона. Поскольку они давно не видели своих друзей, то и рассказать надо было о многом. В течение всего обеда беседа вилась вокруг того, как влюбленным жить дальше:
— Я думаю, что тебе стоит пойти работать, — сказал Жене Андрей, — это будет тяжело совмещать с учебой, но не будешь же ты всю жизнь висеть на родственниках.
Соня посмотрела на него с укором.
— Я об этом задумывался, — сказал Женя, — но честно говоря в этом вопросе меня не поддерживает бабушка. Она против категорически. И не забывай — у нас осадное положение до сих пор.
— Да, — сказал холодно Антон, — мы успели оценить это когда к вам заходили сделав два круга по двору.
— Но ведь всю жизнь то прятаться не получится, — сказал Андрей, — надо что–то предпринимать.
— А что? — вдруг вмешалась Соня, — нам придется прятаться каких–то четырнадцать месяцев.
— Почему всего 14? — удивился Антон.
— Мне восемнадцать стукнет. И тогда, — резюмировала Соня, — они потеряют все возможные рычаги воздействия на меня.
— Ох, — вздохнул Женя, — мне кажется что после восемнадцати никаких изменений не случится в принципе.
— Что за пессимизм, — удивился Андрей.
— Это жизнь, — вмешался Антон, — если они такие психи, прости Соня, то это будет продолжаться пока они не сделают что то такое, масштабное и жуткое, за что их можно будет запихать в места заключения. Про другие крайние меры я не говорю из уважения к Соне и ее чувствам.
— Спасибо, Тош, — процедила Соня, — ты и так их успел задеть.
— Прости, не хотел, — ответил Антон, скомкал салфетку и выскочил из–за стола как ошпаренный.
Андрей побежал за ним следом и нагнал на лоджии:
— Тош, чего ты злишься?! — спросил он его.
— А ты не понимаешь?
— Нет.
— Меня ее мягкотелость бесит. Ушла из дома, все, забыла, никто они ей. А она губы поджимает, когда ей грубо говорят насчет ее предков. Что им надо сделать с ней такого, чтобы она прозрела?
— Тоша, ты их живьем никогда не видел!
— Мне хватило описания от тетки и пересказа скандала с ее участием за авторством Марины. Если тетя сделала этой Носовой такую жуть в прошлом, то там точно был какой–то дикий мотив….
Успокойся пожалуйста. Андрей осторожно взял руку Антона и погладил ее осторожно и очень нежно, а потом поцеловал:
— Спасибо, — сказал Антон, — пойдем за стол.
Они вернулись на кухню и Антон извинился перед Соней за свое поведение и сослался, что у него последнее время повышена раздражительность:
— Надо лечить иглоукалываниями или пить валериану, — сказала Соня.
— Ни за что, — рассмеялся Антон, — терпеть не могу когда колют иголками. Это же больно!
— Зато лечит даже буйных, — рассмеялся Женя.
— А я буйный? — вдруг спросил Антон.
— Бывает иногда, — подколола его Соня, — порой бываешь просто невыносим.
— Рад стараться.
После ужина получилось очень много грязной посуды. Соня приняла решение, что мыть будут Женя и Антон, как провинившиеся. (Просто за день до этого по ее словам Женя не мыл посуду раза три и скопилась огромная гора, похожая на Джомолунгму).