Сама же Соня утащила Андрея на лоджию, где они любовались ночным городом:
— Мы ведь не виделись с тех пор как на озеро ездили, а так бы хотелось туда, — мечтательно сказала Соня.
— Так уже холодно купаться, — ответил Андрей, — два дня и сентябрь наступит.
— Если бы вы купались! — рассмеялась Соня, — я весь вечер сегодня ждала возможности тебя спросить.
— Да?
— Вы поговорили? Что тебе Антон сказал?
Андрей призадумался что ответить. В конце концов именно Соня подтолкнула его к той исторической беседе в результате которой у него с Антоном наступило счастье. И вроде бы нет смысла ее обманывать. С другой стороны он совершенно не представлял как на это может отреагировать Антон — Андрей ужасно боялся его реакции. А точнее пока что не мог ее точно предугадать. И, как и в случае с Надей, в нем опять победила порядочность, чтобы никого не обманывать и потому он сказал:
— Мы поговорили в тот же вечер, — выпалил Андрей.
— И? Что он сказал! Не томи!
— Соня. Я самый счастливый человек на земле! Мы любим друг друга.
— Боже, как я за вас рада, — искренне сказала Соня, — мне все время казалось, что у вас это сразу заложено было. И так приятно, что я приложила к этому руку. Просто не верится!
Тут на балконе появились Женя и Антон:
— По какому поводу радость? — спросил Антон.
— Без причины, — соврал Андрей отчего Соня метнула на него удивленный взгляд, — пойдем посмотрим как вы вторую комнату отделали.
Они пошли на осмотр, а Андрея не покидал очередной приступ дежа–вю. Как будто он снова видел все происходящее с ним другими глазами. И этот разговор, и холодность Антона — все это с ним уже происходило, и он не мог объяснить, почему это так. Когда вечер закончился, Соня и Женя проводили их до лифта. В лифте Антон вдруг сказал:
— Даже и не думай. Мне хватило сегодня одной мокрой курицы.
— Тоша, милый, что с тобой происходит? — забеспокоился Андрей.
— Со мной все в порядке, — был ответ.
Они вышли из дома, молча пересекли двор и поднялись в квартиру Андрея. Антон по прежнему был очень холоден и вел себя странно. В какой–то момент он решился и спросил:
— О чем ты говорил с Соней на лоджии?
— Тош, пообещай, что ты не будешь ругаться или злиться…
— Понятно.
— Что тебе понятно? — Андрей всерьез испугался состояния Антона.
— Ты все ей разболтал. Так я и думал. Что же это такое, — тон у него стал жестче, — кто мне тут раздувал разговоры, что боится реакции моих родственников, боится потерять работу. А потом рраз — и бежит все рассказывает первой встречной!
— Тош, это же Соня!
— И что? Хоть Моня! Мы же договорились, что это только наша тайна, и никому не дано ее знать! А теперь она знает все!
— Тоша! Она сама мне месяц назад, когда мы на озере были сказала, что подозревает, что мы чувствуем!
— И что?! Андрюша, это не значит, что надо бежать ей и рассказывать все. Может ты ей и подробности из постели пересказал? Похвалиться хотел или как?
— Милый, — Андрей всерьез обиделся, — ты говоришь неприятные вещи, которые мне больно слышать.
— А мне пофиг! — взорвался Антон, — ты говоришь одно, а делаешь другое. Как будто тебе пятнадцать, а не тридцать пять! Как это можно терпеть?
— Милый… Прости меня пожалуйста…
— Прекрати просить прощение…
Андрей подошел к Антону и взмолился:
— Прости меня пожалуйста.
Антон не сдержался и отвесил Андрею пощечину. Боль прожгла его щеку, сконцентрировалась и вихрем подхватила. Андрей ощутил в этой пощечине всю силу любви, что испытывал к нему Антон. Он это просто понял и ощутил всем нутром.
Андрей отпрянул и в испуге посмотрел на Антона. Секунд десять они смотрели друг на друга и тут Антон сорвался и обнял Андрея, заплакав:
— Милый, прости меня пожалуйста, я не должен был тебя ударять!
— Это ты меня прости, — Андрей вцепился в Антона и стал целовать его дрожащую шею, — я не должен был тебя провоцировать.
— Мы будем целоваться в лифте, — сказал Антон, — и я чихать хотел на то, что думают эти старухи, они все равно в состоянии недотраха постоянно находятся, почему я о них думать должен.
— Я люблю тебя, — сказал Андрей, — я люблю тебя Тош. Больше всего на свете. В этом мире никого кроме тебя для меня не существует и никогда не будет существовать.
— И я люблю тебя, — отозвался Антон, — люблю, люблю, люблю.