— Мама. Соня — моя подруга, и я хочу чтобы ей было хорошо, — начала Надя играть в правильную девочку, интересно как надолго хватит маму.
— И ты считаешь, что разлучить ее с родителями — это благо?
— Ну ты мне же тоже не все рассказала, — загадочно сказала Надя, — о ее болезни. А я еще утром подслушала как ты с той докторшей по телефону трепалась. И ты наивно полагаешь, что узнав, что любящие родители хотят сделать любимой дочке аборт на дому, я бы решилась ее там оставить?
Зина опешила:
— Так ты специально со мной к Носовым напросилась?
— Именно мамочка, — ответила Надя продолжая играть в правильность, —
— И ты сговорилась с ее женихом…
— Мама, — перешла Надя в наступление, — я еще вчера была в доме у Гордеевых и сама предложила им свою помощь. Потому что я люблю Антона Гордеева. И готова по их просьбе сделать что угодно.
— И ради этого предать меня?
— Погоди, мама, — ответила на это Надя, — я тебя не предавала. Просто я не обязана выполнять требования твоего чокнутого любовника и его жены–шизофренички.
В ответ на это Зина отвесила Наде пощечину:
— Выбирай выражения.
— Мама! — воскликнула Надя, — и это ты у меня требуешь? Если я не хочу мести одним местом перед людьми, которые мне отвратительны, то я не буду этого делать ни за что.
— Ты моя дочь!
— И что? Если мне не нравятся Носовы? Они мне отвратительны. Мне мерзко то, как они уродуют жизнь Сони.
— Она их дочь!
— Мама, даже я знаю, что это неправда.
Зина застыла от неожиданности:
— Анастасия сказала, что Соню они взяли из дома малютки, так как Катя тогда уже рожать не имела возможности, — продолжала Надя.
— Тем более, она должна уважать их решение.
— Мама, — возразила Надя, — это равносильно требованию — дочка, ты меня любишь? — тогда пойди и разбей себе голову о вот ту каменную глыбу, а то мне грустно что–то.
— Не утрируй.
— А ты на меня не дави, — ответила Надя, — я на стороне Гордеевых. Они и перспективнее чем твой нищий Носов. Что такое их развалюха в Мякурах, и дом Гордеевых в Северодвинском — если бы ты этот дом видела. На его фоне носовская берлога — нищенская лачуга, в которой бомжи живут.
Зина села на стул:
— Ты меня не слышишь.
— А ты — меня — ты любишь Виктора Носова? Люби. Но не мешай мне в связи с эти любить Антона Гордеева. Поняла?
И Надя выбежала с кухни, оставив мать в полном смятении.
Анастасия вошла в комнату, где отдыхала Соня. Женя продолжал возле нее дежурить. Соня открыла глаза и посмотрела на Анастасию:
— Здравствуй, Соня, — сказала она, — я пришла к тебе поговорить. И попросить прощения. Я перед тобой очень виновата.
— Я не держу на вас зла, — спокойно сказала Соня, — вы не могли предположить того, что мои родители окажутся способными на то безумие, что они устроили.
— Соня, я прошу тебя, просто скажи что прощаешь меня. Я должна была, просто обязана предусмотреть, что все закончится настолько ужасно. Я перед тобой и Женей очень виновата.
— Я прощаю вас, — сказала Соня.
— Спасибо тебе, дочка, — сказала Анастасия, — если тебе что–то будет нужно — всегда смело обращайся ко мне за помощью. Женька не даст соврать — я жесткая, но если вижу, что человеку нужна помощь — то помогаю.
— Конечно, — ответила Соня, — я очень ценю то, что вы делаете и делали для нас. Но у меня есть вопрос.
— Задавай конечно, я слушаю.
— Это правда что вы на грани разорения?
Женя и Анастасия переглянулись удивленно:
— Кто тебе такой бред сказал? — спросила Анастасия.
— Мама, — ответила Соня, — она считает, что Женя соблазнил меня, рассчитывая на их деньги.
— Какая знакомая песня, — произнесла Анастасия, — Соня, это чушь. У нас дела сейчас идут как нельзя лучше. А вот у твоего отца они сильно пошатнулись.
Закончив эту беседу Анастасия спустилась вниз и наткнулась на Евгения:
— Настя, — сказал он, — можно я тебе задам вопрос, а ты ответишь мне честно.
— Я постараюсь, — сказала Анастасия.
— Взрыв склада Носова с утра твоих рук дело?
— Жень, — Анастасия стала поправлять его рубашку и галстук, как делала это еще с тех времен, когда брат учился в школе, — ты же понимаешь прекрасно, что в случае его, девчонки бы внутри дома с этим уродом не справились, понимаешь?
— Это ты так ответила мне «да»?
— Да, — сказала Анастасия, — это я взорвала его склад. В конце концов, он фактически мой, что мне мешало это сделать? А если мою — хочу оставляю, хочу взрываю.